Командор Пути встал, переступил с ноги на ногу и сказал с грустным удовлетворением:
– Сул, паренек… Я рад, что не ошибся в тебе. Да. Если бы, мнэ-э, все исполняли свой долг, Путь сейчас не стоял бы перед… Словом, ты молодчина, клянусь черными небесами!
– Рад стараться, ваш-ш! – рявкнул Сулверш.
Лицо Клагга опять изобразило страх – ну и разделается с ним начальник Охраны, когда кончится этот спектакль! Он присел, готовый подскочить к Сулвершу и подать ему оружие. Но командор приказал:
– Конвой сюда! Господин Клагг!
– Ко… Конвой в кабинет вусмотрит-сти! – прокудахтал Клагг и, путаясь в лучеметных перевязях, на всякий случай стал смирно. Простучали башмаки конвойных. «Спектакль, спектакль! – металось в голове господина офицера. – Во имя Пути, что же будет?!»
– Мы, Третий Великий, командор Пути Джал Восьмой! Именем Пути и ради его прямоты и величия… – твердым голосом, но скучно, без малейшего пафоса заговорил командор, и Клагг выпрямился, засиял – произошло
Конвойные ухнули:
– Во имя Пути!
Клагг – тоже, с некоторым запозданием. Формула обвинения произнесена! Вот она – карьера! Он подскочил к бывшему начальнику, защелкнул наручники на его больших покорных руках и скомандовал:
– Конвой, кругом! В карцер! – И удивился еще раз – чуть не до обморока.
Командор Пути проводил арестанта полным салютом, тем самым ободряя его, в нарушение своего же приказа.
Совершенно сбитый с толку, Клагг отконвоировал бывшего начальника в карцер, а оттуда привел Нурру-Глора, по собственному почину вернув ему браслет и оружие.
Командор сказал:
– Явился, чурбан? Приполз, головоногая козявка? Господин начальник Охраны, можете вернуться к своим обязанностям!
Нурра провыл: «Благодетель!» К счастью, восторженный Клагг заглушил это неприличие солдатским «слушаю!», а госпожу Тачч командор предусмотрительно отослал – разобраться в приемной и установить очередь. Едва за Клаггом опустилась крышка люка, Нурра плюхнулся на ковер, почесался и задумчиво произнес:
– А ты с лица, того… спал. Уф, как чешется! Привык, понимаешь, чесаться средними лапами, а тут – смигзы. Не доберешься.
Джал молча, злобно поднял его за грудь комбинезона, взглянул в его блаженную рожу и слегка куснул – для острастки.
– Проклятая головоногая дрянь! Ты зачем отпрашивался?
– Куда я отпрашивался? – огрызнулся Нурра. – Во! Кусается!
–
На лице Нурры было полнейшее недоумение. «Значит, я ошибся, – подумал Джал. – Невозможно же всегда все предвидеть. Ладно. Хватит того, что я предвидел бунт старины Сулверша. Да мало ли что еще предвидел. Вот и хватит…»
И тут Нурра плюхнулся на пол и взвыл:
– Ар-роу! Я жалкий, беспамятный неск! – Детина в синем комбинезоне елозил по ковру и здоровенными ладонями лепил самому себе оплеухи. – Вспомнил я, вспомнил! Твой друг – он в корабле!
Машка… Машка… В Севкиной груди запело, как маленький органчик: Машка! Он бестолково засуетился, хватая то оружие, то перчатки и спрашивая на ходу:
– Где?
– В ремонтной камере, в «посреднике»! Когда Сулверша водили, я еще заметил – один Мыслящий вроде желтоватый…
– Ну-ну?! Желтоватый!
– В открытом «посреднике» лежит. Я, значит, пошел, когда ты мне рассказал. Вот, не добрался. Перчатки не по форме были, сам понимаешь…
– Идем! Быстрей же!
– Не, – сказал Нурра. – Тебе идти не по рылу…
– Идем, я говорю!
– Не. Ты здесь уже натворил, чрезвычайное положение устроил… В корабле все экраны будут на твоей личности.
– А что делать?
– Госпожиху пошли, – сказал Нурра.
– Кого?
– Госпожиху, Тачч то есть… В нее и подсадим. Ее пошли и меня, ар-роу… Уж я р-распоряжусь!
