— Удобно?
— Можно есть до отвалу, — доверительно прошептал Зэт, — и пояс не давит. Женщины гениальны, Мамо, они придумали для себя уйму удобных мелочей, облегчающих жизнь, а мы и не догадываемся… Это ведь женщины для себя придумали, чтобы при беременности не приходилось шить новые платья, а можно было ходить все в тех же. Ты знал? Не знал, конечно. А ведь как продуманно…
— Да, весьма мудро, — посмеивался Мамо, наблюдая за тем, как юноша перебирает складки ткани на животе. — Час назад ты говорил, что хочешь спать…
— Ты мне весь сон со своей болтовней спугнул, — ответил Зэт, зевая.
— Я?!
— Ты… — Он вздохнул и закрыл глаза. — Ты, Мамо… Ты, Мамо, даже не представляешь, сколько всего придумали женщины. А я теперь буду нагло пользоваться всеми их секретами, да… Готовься.
— Что же там за секреты… — с улыбкой шепнул воин, пряча под ткань накидки ладонь, слабо вцепившуюся в ткань его рубашки, чтобы не мерзла.
Он и сам ужасно хотел спать, поэтому понадеялся на теплую праздничную ночь, которая ласково обещала согреть, нашептывая колыбельную шелестом листвы, стрекотом сверчков, пением ночных птиц где-то вдалеке…
Праздничная ночь убаюкивала, прося не думать о лишнем.
Праздничная ночь уговаривала оставить тревоги до утра.
А уж с утра отыгралась на доверчивых людишках.
Мамо проснулся неожиданно. От чужого крика совсем рядом.
— Прости-прости, просто дурной сон, — бормотал Зэт, зябко обнимая себя за плечи и глядя в стену.
— Ты в порядке?
— Да. — Торопливый кивок и нервная усмешка. — Сон…
Мужчина медленно поднялся, разминая шею. И она, и плечо, и рука ужасно болели от непривычной тяжести чужого тела, удобно пристроившегося во сне. Задумчиво выглянув в окошко, Мамо сделал вывод, что проснулись они как раз вовремя, успеют собраться и окончательно проснуться перед утренней сменой караула у ворот.
Он почти угадал. Собраться они успели, но не более.
Мамо как раз обувался, когда дверь резко распахнулась.
— Я дома-а-а, черт возьми, — довольно протянул Каэдэ и замер. — Оу, здрасти.
— Ты что здесь делаешь?! Еще же рано…
— По приказу командующего сегодня все смены караулов и дозоров производятся раньше на час. Не помню уже, почему. Сам слушать учись, Хиротака все объявлял на собрании. О чем ты вообще ду… а, ну, да… Постой. Твоя сладостница… — Каэдэ склонил голову к плечу, — парень?
Мамо перевел взгляд с друга на смущенного Зэта. Нет, это не было очевидным. Определенно. Оставался только один вариант.
— Вы знакомы?
— Он доставляет письма из Дома Сладостей. Верно?
Зэт слабо кивнул.
— Вы что, не слышали? — гаркнул один из воинов, резко пихнув Каэдэ в плечо, пробегая мимо. — У нас тревога. Все вниз!
— Что случилось? — крикнул Мамо ему вслед.
— Дым!
— Где?!
— В центре города, — пробубнил Нанахоши, торопясь следом за воином, на ходу подвязывая пояс. Он только вернулся в свою комнату после смены караула, был ужасно уставшим и сонным, но спешил вновь вниз… Нана горько усмехнулся, скользнув взглядом по парням. — Где-то в районе Дома Сладостей.
Зэт испуганно вздохнул, прикрыв рот ладонью.
— Мамо, — пробормотал он, как только все ушли.
Воин спешно крепил мечи, так что даже не поднял головы. Юноша зябко поджал плечи, не зная, что делать и как быть; он следил за быстрыми движениями воина и в панике пытался не давать неприятному кому подступить к горлу. Мамо неловко обнял его.
— Мамо, что если?..
— Оставайся здесь. Просто оставайся здесь, пока я не вернусь.
Мужчина вышел из комнаты и прикрыл дверь, и Зэт без сил уселся на матрас. Ничего сделать он не мог. Ему в самом деле оставалось только ждать. Ждать в этой комнате, запертым в собственных страхах и опасениях, как в клетке, ждать возвращения Мамо, который принесет ответы на все его «что если»…
Тяжко вздохнув, юноша свернулся клубочком, с головой накрывшись теплой накидкой воина, и попытался ни о чем не думать слишком мрачно.
Ему совершенно не нравилось дикое сплетение ниточек последствий, в котором он запутался. Казалось, что каждое движение лишь сильнее стягивает душащие узлы, как паутина. Поэтому Зэт замирал в ожидании.
***
Ветер, начавшийся еще вечером, разыгрался и теперь подгонял воинов, безошибочно ведя их именно к Дому Сладостей госпожи Соры. Сигнальный дымок уже совсем пропал, когда они прибежали. Они встретились с Хиротакой и хозяйкой у самого порога.
— Я знала, — лепетала женщина, — я чувствовала, что что-то случится, Хиро…
Она боялась даже подходить к дому, это было видно, но женщина стойко взяла себя в руки, распахнула двери и первой прошла в коридор… совсем как обычно, приглашая посетителей. Всего лишь посетителей, пришедших на кружечку чая со сладостями.
Клюквенный сок на стенах и полу… кровь совсем как клюквенный сок.
Хиротака не дал ей открыть покосившуюся дверь одной из комнат, пестревшую теперь глубокими порезами от меча, перехватил ладонь, не позволил, уводя за собой в сад. Он оглянулся на Мамо, дав понять, что оставляет за главного, и первым вышел из дома, уводя дрожащую женщину за собой.
Мамо бессильно оглянулся. Клюквенная кровь пугала.
