– И что ты не звонишь? – спросила подруга, сурово глядя с экрана телефона. Современные технологии позволяют нам с ней общаться по “Вайберу” и других мессенджерах. – Как там твоё колесо?
– Ой, оно-то нормально.
– А что тогда нет?
– Меня на выставку пригласили.
– Какую выставку, Eрмила? Ты же в “Шиномонтаж” ездила.
– Это да. Просто там историк, который не историк, а лётчик. И у него выставка.
– Eр, давай по порядку? Ты вообще где?
– Дома.
– Так …
– Я приехала чинить колесо, а он там.
– Eра, кто он?
– Парень.
– Какой парень?
– Тот, в которого я в пятницу врезалась.
– Ты издеваешься?
– Нет, Вась, парень на мойке.
– Тот самый? – Подруга все-таки поняла, о чем пытаюсь так бессвязно сказать.
– Да. Я приехала, а он снова там.
– Так, что дальше?
– Ничего. У него какая-то выставка в нашем городе. Сейчас, подожди. – Я пошла искать визитку, обнаружила в кармане пальто. Читать?
– Давай.
– «Сергей Вадимович Цербер». Мобильный номер и пояснение – “Выставка летательных аппаратов”.
– И как?
– Что?
– Дурында, не что, а кто. Как тебе этот лётчик-историк?
– Не знаю. Я его не запомнила.
– Красота! Ты его видела час назад и уже не помнишь?
– Да!
– Замечательно. Больше ничего?
– Спросил, замужем ли я.
– А ты?
– Сказала правду.
– Правильно. Ох, хорошо, что не додумалась соврать.
– Иди к черту. – Тут я вспомнила, что на почве своих событий забыла поинтересоваться, что там у самой Васёны.
– Пишет?
– Eр, …
– Значит, пишет. И когда хочет увидеться?
– Сегодня.
– Вась, уже вечер “на носу”, какое встретиться? Ты не восемнадцатилетняя девица, чтобы к ночи куда-то бежать.
– Да, но … – Вот как может взрослая самостоятельная девушка, имеющая шестнадцатилетнюю дочь, так глупеть от появления мужчины? А виной всему желание заботы, любви и ласки.
– Васелина, дома Лизавета, а она точно спросит, куда ее мама собралась. И что? Очередную “сказку” на ночь?
– По “сказкам” – это ты у нас мастер.
– Не увиливай. Дорогая, давай-ка завтра после работы ты с ним спокойно встретишься. Завтра, но не сегодня.
– Хорошо. – Слишком легкое согласие Васёны наталкивает на негативные мысли.
– И не ври. Ты никуда сегодня не пойдёшь, договорились?
– Да. – Подруга тяжело вздохнула. Потом неожиданно бодро заявила. – А ты сходи тогда на выставку.
Замечательное предложение! Вот мне так заняться больше нечем, как после работы ходить ещё по выставкам. И ведь неспроста она так, ох неспроста.
– Нет, ты действительно сходи. Хочешь, я с тобой вместе схожу? Самолёты – это красиво.
Я задумалась. Автомобили, автобусы люблю, любуюсь ими, всегда мечтала открыть все категории водительских прав. Но это все-таки наземный транспорт. Самолеты – большие-большие птицы, парящие высоко-высоко в небе, белые независимые. Зато обратная сторона у таких странных как я (видимо из-за одиночества души) небесно-самолетная романтика заканчивается там, где начинаются статьи в сети о происшествиях. Эти ощущения свободы, легкости, пересекаются с осознанием того, что каждый раз может быть последним.
– Хорошо, так и поступим. Ты встречаешься с Тимом не сегодня, а я схожу на выставку.
– Ермила, ты понимаешь, что это судьба? – Мечтательно продолжила Васька.
– Нет, это давно пора проучить детишек, что плохо брать чужое.
– Конечно-конечно. Так, Ерусь, раз ты меня не отпускаешь, значит пойдем дела творить.
– Ага.
Мы на вполне позитивной ноте попрощались, а я задумалась. Васька снова «ведется» на слова Тимура. Теперь она готова с ним до утра хотя бы общаться в сети. А была б возможность – уже побежала на встречу. И ведь за что-то она его любит, хотя это может оказаться совсем не высоким чувством, а чем-то низменным. Но вот в одном факте я уверена – этот странный человек подруге моей нужен точно не из-за финансовой стороны. Конечно, в архиве платят совсем немного, а Тимур зарабатывает в вооруженных силах вполне достойную зарплату, но проблема в другом – ни я, ни Васелина не умеем ценить мужчин за деньги. Душа человека для нас на первом месте. В современное время это звучит как минимум глупо. И, как назло, несмотря на весь аврал с «люблю, исчезну», всё остальное в Тимуре Ваське моей нравится. Причем за все шестнадцать лет её мнение особо не изменилось. Также, в принципе, как и отношение к Ульяне.
