Хотя на самом деле ещё одни руки и крепкая спина оказались бы совсем не лишними. И о чём она, спрашивается, думала, когда от помощи отказывалась? Девушка оглядела гору барахла, практически в прямом смысле этого слова гору - куча сумок и ящичков возвышалась холмом практически ей по плечи и растерянно потёрла подбородок. Наверное действительно зря не припрягла добровольного помощника - убоялась репутации мужчин-байхи. Нашла бы как отшить этого субъекта после того, как тот помог бы затащить эти ящики в дом, а то они тяжеленные. По крайней мере, один из них. В него начинающая художница уложила свой складной мольберт, а в оставшееся пространство напихала кисточек, гвоздиков, шурупчиков, скоб, материала для рам и подрамников, несколько скаток с холстами и ... она даже приостановилась, пытаясь вспомнить, что же ещё попалось в загребущие лапки. Если одеждой, косметикой и прочим она могла и пренебречь, то когда доходит дело до рабочих материалов, Лисса становилась жадной и не могла отказаться буквально ни от чего. В общем, не стоит даже пытаться поднять и внести его в дом. О том, чтобы перекатывать-переваливать с боку на бок тоже речи не идёт (о ужас, там столько всего такого, что может поломаться!), так что подставляем пальчики под один край, приподнимаем и пытаемся волоком затянуть его в дом.
- Деточка!
Ящик вывалился из её рук и чуть не ударил по ногам. Лиссандра, с некоторым трудом - поясница начала противно ныть - выпрямилась и увидела, что опираясь на забор, совсем рядом с калиткой, но всё же по ту её сторону стоит средних лет тётушка и разглядывает её с любопытством и неодобрением.
- Простите, - девушка неуверенно улыбнулась.
- Деточка, ты разве не знаешь, что молоденьким девушкам не стоит поднимать тяжести? Это вредно, - женщина склонила голову на бок и продолжила разглядывать незнакомку.
- Приглашать к себе в дом незнакомых мужчин может оказаться ещё вреднее, - проворчала Лисса.
Тётушка расхохоталась. Искренне, в голос и очень красиво. В смысле, красивым был и сам смех, и смеющаяся женщина. Её плотные белые зубы, беззастенчиво открытая шея, стрелочки морщин, разбежавшиеся от прижмуренных глаз. Руки сами собой нащупали этюдник и карандаш. И тут же опустились. Люди по-разному реагируют, когда видят, что их начинают рисовать: кто-то выпрямляет спину и принимает горделивую позу, кто-то хмурится и отворачивается, а кто-то даже начинает громко возмущаться, что у него разрешения не спросили. В любом случае, естественность теряется.
- Что-то случилось, деточка? - проницательно заметила тётушка.
- Можно я вас порисую?
Момент конечно же был упущен, но получить разрешение на будущее будет нелишним.
- Так ты художница что ли? - она окинула изучающим взглядом горы барахла и тот самый неподъёмный ящик.
- Художница, - призналась девушка и почему-то почувствовала себя самозванкой. - Лиссадра Нилли. В обозримом будущем я собираюсь здесь жить, ну и творить тоже. Так как на счёт портрета?
- Обсудим, - не спешила тётушка соглашаться и назначать конкретные сроки. - И надолго ты к нам?
- Как получится. Если повезёт, то надолго, если очень повезёт, то навсегда.
Женщина ещё раз смерила её нечитаемым взглядом и сказала неожиданное:
- Меня можешь звать тётушкой Лилеей и я пришлю к тебе моего младшенького. Всё-таки не стоит молоденькой девушке поднимать тяжести, - подвела она итог неодобрительно.
С чего бы такая щедрость? Или здесь так приято приветствовать новых соседей? В её родном мире к новосёлам мигом набегали матроны с пирогами собственного приготовления и двумя-тремя старшими дочками. Чисто по-соседски, и, если уж говорить откровенно, то не столько помочь обустроиться на новом месте, сколько со всех сторон обсмотреть новых соседей и получить новые темы для кухонных бесед. Или это так, из вежливости сказано? В любом случае, сидеть без дела, ожидая обещанной помощи Лиссандра не собиралась, ей ещё кучу не столь весомого барахла нужно перетащить и если не расставить по местам, то хоть рассовать по углам. Однако и получаса не прошло, как возле её калитки нарисовался хмурый подросток находящийся в той непростой стадии взросления, когда уже не ребёнок, но ещё не взрослый.
- Дрась. Чё тщить?
Сказано было неразборчиво, сквозь зубы, так, что Лисса, невеликий знаток байихского, не столько поняла, сколько догадалась. Но за работу парень хватался споро и силён был просто чудовищно - ящики, которые девушка чуть приподнимала с одного конца, он легко подхватывал на руки и оттаскивал вверх по лестнице. Не её же была вина, что подходящая под студию комната, достаточно большая и с приличным освещением, обнаружилась на втором этаже?
Хмурого подростка звали Мило, тётушке Лилее он приходился сыном. Поздним, младшим и это было практически всё, что ей удалось из него выжать. Удивительно необщительный пацан. Но вежливый. Закончив с переноской последнего чемодана, распрощался и предложил обращаться, если потребуется перетащить что-то тяжёлое или ещё какая мужская работа возникнет. И утопал. Даже от предложенного всё из той же вежливости чая оказался.
