Дом со звездной крышей полностью

"Кирюша, я рад, что у тебя все хорошо. Думаю, тебе на пользу смена места, жизнь в заповеднике. Жаль, что я никогда не был там и не знаю, как выглядит твой дом: сколько в нем этажей, что кроме яблок растет в саду… Про себя скажу, что я радовался возвращению в Москву, работе, начал новый проект, который уже принес неплохие дивиденды. Отбился от Лениных попыток увезти меня в ЗАГС. И, в общем, снова живу своей обычной жизнью. Как ты называла ее: рациональной, математически выверенной? Не так уж ты и ошибалась, моя дорогая. Зря я тогда спорил с тобой. Моя жизнь именно такая, и мне она нравится. И все же я скучаю по тебе. Может это пройдет со временем? У тебя прошло?"

Кира улыбнулась. Это было нежное и теплое письмо, в котором читалась лёгкая грусть от разлуки, удовольствие от собственной жизни. Некоторое время Кира раздумывала над ответом, подбирала слова, и наконец, написала:

«Здравствуй, Костик. Если там, в столице, в жужжащем мегаполисе тебе интересно узнать про мой дом, я с радостью расскажу. Я живу в небольшом двухэтажном особняке с садом, который может похвастаться множеством яблонь, тремя грушами, плодов на которых я никогда не видела. Этот сорт зреет в июне и обрывается соседскими детьми подчистую. Чему я несказанно рада, все равно летом я живу на побережье, и без этих детей груши бы просто гнили на земле. А ещё у меня есть липа, деревянное крыльцо, камин и очень крутая библиотека. И любое из этих благ я бы с радостью отдала за возможность показать тебе заповедник и свой дом.

Прочитай еще раз эти слова, и ты найдешь в них ответы на свои вопросы о тоске. Впрочем, я полна оптимизма и искренне верю, что совсем скоро мы с тобой забудем друг о друге. Кстати, буквально вчера, я, как и ты, с трудом спаслась от похода в ЗАГС».

Кира стукнула по клавише, и письмо улетело получателю.

На следующий день в Жабляк пришла зима. Зеленую траву, яблоневый сад и деревянное крыльцо занесло снегом. Дорога из Жабляка до побережья за одну ночь покрылась тонкой корочкой блестящего, гладкого, хрустящего под ногами льда и превратилась в непроходимое препятствие для автомобилей и автобусов. Лед отрезал Жабляк от остального мира.

Рано утром Кира вышла на крыльцо, завернувшись в клетчатый плед и сжимая озябшими пальцами кружку с горячим кофе. Кира обожала первый снег. Ей нравилось смотреть, как он падает с неба, как осторожно, не смело ложится на еще зеленую траву, укрывает ее, прячет ото всех до весны. А еще Кире нравилось ходить по свежему, только что выпавшему снегу, оставляя на его белых, чистых страницах отпечатки своих сапог.

Вот и сейчас она осторожно спустилась с крыльца и прошлась по саду, стряхивая снежинки с веток деревьев, катая снежки замерзшими пальцами, оставляя на дорожке петляющие следы. Кира радовалась этому зимнему дню, как ребенок. Вернувшись домой, она долго разглядывала в зеркале свои раскрасневшиеся от холода щеки и улыбалась отражению.

К обеду Кира вытащила гулять детей Томы, и вместе с ними слепила во дворе огромную снежную бабу, из которой то там, то тут торчали зеленые травинки, вырванные из земли неосторожной детской рукой. Весь день до самого вечера в заснеженном дворе слышался визг и смех. Даже Вук, обычно серьезный и молчаливый, вышел поиграть с детьми и Кирой в снежки, а Тома налила всем горячего какао и вынесла его на улицу на широком красном подносе.