«Дом Солнца» — российский художественный фильм Гарика Сукачёва, снятый по повести (?) Ивана Охлобыстина «Дом восходящего солнца». Авторы сценария - Иван Охлобыстин, Гарик Сукачёв, Наталья ПавловскаяСъёмки шли около двух лет в Москве и Крыму (Балаклава, Карадаг, Керчь), и на экраны фильм вышел 1 апреля 2010 года.Советский Союз. Рубеж 1960-1970-х гг. Девочка Саша из успешной семьи дипломатов поступает в институт и знакомится с парнем по имени Солнце, принадлежащим совершенно к другому общественному слою. Он – человек, слушающий западную музыку, ведущий иной образ жизни, чем все остальные граждане. Героиня открывает для себя то, о чем раньше даже не догадывалась. У их истории любви красивый, но недолгий срок. В поисках идеального Дома Солнце умирает. Во время странствий по стране друзья встречают культовых персонажей тогдашней тусовки – первых битломанов, хиппи, сквотеров и т.д.Прототипом Солнца — главного героя фильма (и книги ) — стал лидер и один из основателей московской системы хиппи — Юра «Солнышко» Бураков. Юра был сыном крупного чиновника и зарабатывал скупкой валюты и спекуляцией, деньги обычно пропивались. Был арестован при покупке наркотиков. Умер в 43 года во время эпилептического припадка, случившегося прямо на улице.
По холодному белокафельному больничному коридору бегом везут каталку, на которой лежит человек, накрытый простыней. Медсестра на ходу меняет опустевший флакон в штативе капельницы. Колеса грохочут по кафелю, быстро шаркают ноги в мягких туфлях. Из процедурной вышла медсестричка с подносом назначений, но отскочила в сторону, давая проехать каталке. Врачи деловито переговаривались:
– Быстрее!
– Операционная готова?
Лицо у человека на каталке грустное и безмятежное одновременно. Он молод, длинноволос, на нем – печать какой-то отдельности, или отделенности, сосредоточенной приподнятости над происходящим. Зовут человека – Солнце. Просто и ясно. Ну, конечно, в паспорте и прочих глупых и неважных бумагах написано что-то другое. Но этого не знает никто. Никто из тех, чье мнение интересовало бы самого Солнце.
Он спокоен. Сейчас он может видеть только круглые лампы на потолке, но это не имеет значения. Ничто не имеет значения. Лампы мелькают все быстрее и быстрее, пока не сливаются в сплошной белый поток…
От солнечных бликов на белоснежном мраморе перил слепит глаза. Саша даже прищурилась. Милая, светлая, будто сама солнцем умытая девочка Саша поднимается по монументальной лестнице университета. Лестница ведет туда, где гудит беспокойный рой абитуриентов. Сейчас решится, кто из них станет избранным, надеждой страны, предметом гордости родителей и учителей, а кто отправится восвояси несолоно хлебавши пополнять ряды неквалифицированной рабочей силы.
Каждый из толпы был возбужден и старался оказаться поближе к стендам с названиями факультетов. Вдруг прошелестел говорок:
– Несет! Несет!..
В холле появилась дама-секретарь со списками поступивших. Внушительный бюст дамы, декорированный нейлоновым жабо, как нос ледокола рассекает гудящую толпу абитуриентов.
– Дорогу, дорогу, дайте дорогу… Товарищи абитуриенты, не толпитесь… Мы никого не забыли…
Дама крепит списки к стендам. Абитуриенты сперва благоговейно, а потом все более настойчиво пытаются заглянуть через плечо секретарши. Толпа напирает. Тогда невозмутимая на первый взгляд дама оборачивается и рявкает:
– А ну! Два шага назад! И раз, и два!
Начищенные гуталином громоздкие башмаки, потрепанные китайские кеды, модельные туфельки на платформах, разноцветные босоножки и даже одни кирзовые сапоги по команде отступают: раз, два.
А дама, снова приняв невозмутимый вид, напутствует:
– Кто не поступил – трудовая практика еще никому не вредила. Информация о курсах – на стенде. Аптека с валерьянкой – за углом.
Нежный кудрявый юноша в толпе тут же свалился в обморок.
– Расступитесь!
– Дайте воздуха!
– Воды!
– Портвейна! – высказался шутник, но его дружно осудили взглядами. Парни вытащили кудрявого из толпы, а толстая девушка с тонкой косицей начала нервно плакать. Дама-секретарь внушительно глянула на плаксу:
– А кисейным в университете вообще делать нечего!
Покойно покачивая крутыми бедрами, дама-секретарь ушла, а толпа в едином порыве бросилась к стендам.
Войдя в вестибюль, Саша растерянно замешкалась. Она испуганно засмотрелась на кудрявого юношу, которого аккуратно оперли о балясины лестницы, но тут толпа подхватила ее и понесла к стендам.
Сразу несколько указательных пальцев елозили по списку.
Толпа прижала к Саше Герду – веселую девушку в расшитой цветными нитками и бусинами рубахе, вытертых джинсах, с ленточками в распущенных медно-кудрявых волосах. На рубахе «регалия» – значок с группой «Битлз». На груди – ожерелье из мелких монеток. Герда зацепилась волосами за Сашину золотую сережку-самоколку, дернулась в сторону, ойкнула от боли:
– Ой, подруга, отцепись!
– Извините, я не нарочно. – Саша попыталась выпутать сережку из буйной Гердиной пряди, но получилось не сразу – только совместными усилиями девушки освободились друг от друга. Герда обернулась к напирающей толпе, прикрикнула строго:
– Потише там! Заслуженную абитуриентку раздавите!
И вот уже Сашин палец скользит по списку, останавливается… Саша издает сдавленный радостный крик: «Ура!»
Счастливая Саша выбиралась из толпы, когда холл мединститута пересек адмирал с фуражкой в руке. Он был по-военному подтянут, собран. На лице – никаких эмоций. Саша проводила его взглядом – все же нечасто приходится видеть адмиралов, тем более в университете.
А в холле появился профессор – погруженный в свои мысли, с растрепанной прической, разбухшей от бумаг папкой под мышкой. Профессор грустно и почему-то немного виновато смотрел вслед адмиралу. Тот легкой походкой сбежал со ступеней. Профессор окликнул адмирала, но он махнул рукой и, не оглядываясь, вышел. Профессор всплеснул руками, бумаги из его папки выпали и разлетелись по полу: заключения, ленты кардиограмм.
Саша тут же подскочила к профессору – помочь:
– Здрасьте! А вы меня помните? – заулыбалась она, собирая бумаги.
