Семен побубнил немного, пощелкал на счетах, отсчитал деньги для Лычкова. За ним стоял крепкий, коротко стриженный парень в матросской тельняшке. Семен внимательно посмотрел на парня, он еще ни разу не выдавал ему заработной платы. Парень заметил испытующий взгляд Семена, несколько смущенно улыбнулся в ответ.
— Новенький? Фамилия? — озабоченно спросил Семен.
— Круглов И. В., — сказал новенький, — обучен.
— Круглов, Круглов. — Семен провел пальцем по ведомости. — Вот. Сорок три и двадцать один сорок три. Итого шестьдесят три сорок три. Прошу... Следующий, — сказал Семен.
Пришла жена заболевшего рабочего. Семен выплатил ей деньги по доверенности. Подошел вахтер. Долго считал деньги, вел разговоры о погоде.
Дело шло к концу. Семен побросал в чемодан пустые мешочки, сложил ведомость, убрал остаток денег в бумажник.
Он с удовольствием поднял пустой чемодан и подержал его на ладони. Чемодан был легкий и крепкий — именно такой и нужен для этой работы.
— К зиме сдадим объект, — сказал Плотник, глядя на чемодан. — Пришло письмо из треста. Обещают подбросить материалы, сокращают сроки. Так что уж недолго тебе..
— А мне не к спеху, — весело ответил Семен, вставая и помахивая пустым чемоданом. — Люблю бывать на свежем воздухе. В Москве духотища, а у вас воздух свежий.
— Молодец ты, Семен Васильевич! На днях приеду в трест. Тогда посидим.
— Это принимается. Кстати, как бы не забыть, — Семен повернулся в дверях и посмотрел на Плотника. — В следующий раз приеду, наверное, попозже. Дела будут в городе.
— Ладно. Я своих предупрежу.
— Вот, вот, предупредите. — Семен не решил еще, каким поездом он поедет в следующий раз, может, позже, а может быть, и раньше. Важно лишь, чтобы никто не знал, когда он собирается выехать.
Семен Никульшин вышел из конторы, пересек двор, прошел через проходную. Остановился, закурил папиросу и зашагал по дороге на станцию, облегченно и радостно думая о том, что не надо никуда спешить, не надо оглядываться и вздрагивать при виде какой-нибудь серой кепки, не надо думать о чемодане и хвататься за кастет — в запасе у него целых две недели, а если быть точным до копеечки, целых шестнадцать дней, потому что в этом месяце тридцать одно число — целых шестнадцать дней свободной жизни, и ничего не надо — надо только позвонить жене с вокзала, чтобы она не беспокоилась о нем на целых шестнадцать дней вперед.
Интересно вам, почему этот Акопян младенец? Да, да, тот самый, Гран-При, триумф в Париже, всемирный маг и чародей Арутюн Акопян. Как? Вы видели его только по телевизору? Совсем не то впечатление, уверяю вас. А я смотрел на него в концерте, да еще из первого ряда. О, тут есть на что поглядеть. Негромко играет музыка, великий маг в черном фраке, движения его округлы, пластичны, вкрадчивы. Двигаясь по сцене, маг напевает бессловесную песенку и словно бы подкрадывается к вам, колдуя.
— Я обманываю честно, — говорит он. — Смотрите!
И начинает свой коронный номер с платочком. Бумажный кулек, свернутый из газетной четвертушки, пестренький платочек — вот и все атрибуты. Ничего лишнего, отвлекающего, никакой экзотики. Он дает вам в руки подержать четвертушку, чтобы вы лично убедились, что это обыкновенная газета. На ваших глазах свертывает из четвертушки кулечек и, продолжая заунывно напевать, извлекает из кулька свой платочек, которого, вы сами видели, там не было.
Подброшенный вверх платочек мягко колышется в воздухе, он словно бы возник из воздуха. А маг ловит его и сует в кулек. Раз, два — платочек исчез, кулек развернут, газетка пуста. Пожалуйста, он может повторить на бис, из пустого кулька снова возникает платочек и столь же послушно уходит в ничто.
Впечатление потрясающее, маг спокоен, слегка улыбается. Только пальцы его мелко дрожат от сверхчеловеческого напряжения, из первых рядов это отчетливо видно. За этот свой возникающий платочек Акопян получил Гран-При на всемирном фестивале магов в Париже. Обставил прославленных магов современности, а ведь туда со всего света тоже не младенцы приехали. Но победил все-таки наш...
Но теперь я вас спрашиваю: сумеет ли этот всемирный маг сотворить из воздуха детский комбинат на триста мест или на худой конец склад для столярки стоимостью в шестьсот тысяч? Вот видите, вы тоже усомнились. Зато я не сомневаюсь: такой фокус Акопяну в самом голубом сне не приснится. А для нас это повседневные будни.
Кто я? Нет, это не секрет. Я не маг и не чародей. Рядовой труженик. Фамилия моя вам ничего не скажет, потому ее лучше опустить; я человек скромный, всемирной славой не пользуюсь и, откровенно говоря, не ищу ее. Зовут меня Иван Семенович.
