— А если вы дадите сто двадцать кранов, — возразил директор, — то полностью оголите завод и потом задолжаете еще больше и уже никогда не вылезете из прорыва. Это как раз тот случай, когда выгодное невыгодно, да что там говорить о таких высоких материях, как строительный кран. Я тут пытался разобраться с вашим цехом ширпотреба и понял, что цена скороварок явно завышена. Их можно было бы изготовлять и продавать значительно дешевле. Потребителю явная выгода. А заводу — нет. Если мы снизим цену на скороварки, не видать нам плана как своих ушей — все считается в рублях. Снова перед нами знакомый вариант, когда выгодное невыгодно.
— Тут вы правы, — сказал главный. — Планирование обладает еще многими несовершенствами. Показатель плана должен быть ведущим стимулом, а вместо этого...
— Расплачиваться приходится заводу, — подхватил Красилов. — Нам достанутся все шишки, у нас отнимут прогрессивку, у меня не будет директорского фонда. И потому я твердо решил: исполню то, что задумал. Вот мои расчеты. Если мы с умом попридержим план, у нас появится задел примерно на три дня, это десять процентов. Ноябрь только начнется, а у нас десять, а то и двенадцать процентов месячного плана в кармане. Разве это не заманчиво?
Но главный отработал на «Строймаше» двадцать пять лет, он болел за свой завод и никак не соглашался с директором, хотя и признавал его правоту.
— Кто же вам позволит остановить производство? — упорствовал главный.
— Помилуйте! Никто не собирается останавливать. Все будет идти своим чередом.
— Заявляю, я буду работать на план. Краны должны быть сданы вовремя.
— Ради бога. Но мой совет: займитесь заготовительными цехами, там наше будущее. И не волнуйтесь относительно срока: краны задержатся на полтора-два часа, не более того.
— Кто же будет вам помогать?
— Зачем мне помощники? В таких щекотливых делах помощников лучше не иметь. Один управлюсь. Я же старый спец по прорывам.
— В одиночку вы можете завалить план всего завода? Никогда не поверю.
Я слушала этот разговор и замирала: один против всех. И никого не боится. Вот это настоящий руководитель!
— Пари, — бухнул главный. — Ничего у вас не выйдет.
— Принимаю, — отвечал Красилов. — Коньяк. Бутылка или дюжина?
Смотри, Боря, а следователь-душка все размышляет, на улицу вышел, в парк пришел и все думает: как ему вора найти?
Ты спрашиваешь, на чьей я стороне? На стороне следователя, разумеется. Ах, ты про моего шефа, так бы и сказал. Тут я определенно на его стороне. Я патриот своего завода, можешь не упрекать. Но ведь и Красилов не для своей выгоды шел на эту операцию.
Как сделал, спрашиваешь? О, это стоило видеть своими глазами. Настало 30-е число, последний день месяца. Без трех минут девять он появился в приемной, как всегда подтянутый, уверенный в себе и окружающем мире.
Приостановился у моего стола.
— Срочно Самохина. На час — предзавкома, в три — совет по качеству, в пять — главного конструктора. Обеспечьте полную явку. Вечером совещание по итогам плана. Подготовьте мне сводки в разрезе цехов.
Под бой часов Красилов вошел в кабинет. Едва уселся за стол, как явился начальник производственного отдела Самохин, грамотный волевой инженер, весьма переживающий срыв программы.
— Как план? — спросил директор.
— На ноль часов было восемьдесят семь и пять, — отчеканил Самохин.
— Ночью дали что-нибудь?
— Мало. Сборка стояла в некомплекте. Сколько же осталось дать?
— Двенадцать и пять.
— И вы думаете, что дадите?
— Если поднажмем как следует, то дадим.
— За один день произвести три суточные нормы, — вздыхает мой шеф. — Если бы завод всегда работал так, мы выполняли бы месячный план на триста процентов. Но такого, как известно, в природе не бывает.
— Как прикажете, — с равнодушным видом отвечает Самохин, а сам, чувствую, кипит весь.
— Куда вы теперь?
— На сборку.
— Вы же сами говорите: там некомплект. Вот и шли бы в заготовительные цехи за комплектом. Сборку я беру на себя. Именно сегодня решается судьба нашего плана, я вам обещаю.
Самохин ушел. Директор ко мне:
— Покажите последние сводки. Утреннюю почту.
Углубился в бумаги. Переложил две телеграммы в срочную папку. Потом говорил с отделом снабжения, выколачивал вагоны.
Сперва действия директора казались мне разбросанными: хватается за все, что придется. Лишь потом я уловила в них далеко продуманную систему.
«Строймаш» ежедневно отгружает два эшелона готовой продукции. Следовательно, он должен получать примерно столько же материалов со стороны: прокат, моторы, краску, подшипники, приборы. В наших цехах поток материалов проходит через плавильные печи, прессы, молоты, сушильные камеры, станки, через сотни ловких рабочих рук и превращается в краны и грейдеры, которых ждут не дождутся на стройках.
Движение этого потока и собирался задержать директор. Для этого ему надо найти слабые места — «мели» потока, где легче всего прервать движение.
Красилов срочно вызывает Мешкова, начальника снабжения. Наш снабженец — дока. Но и Красилову палец в рот не клади.
