Бросив взгляд на босса, секретарша кивнула. Ханна, которая внимательно следила за ее движениями и мимикой, заподозрила, что Кохе время от времени спит с ней.
— Вы нам очень помогли, — сказал Клинт.
— Я хочу, чтобы моя до… Эбигейл Лисман в целости и сохранности вернулась домой. Я не какое-нибудь чудовище. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь.
— За исключением выплаты выкупа, — сухо заметила Ханна.
— Все в пределах разумного, — поправился Кохе. — Как я уже сказал, она мне не дочь. Не думаю, что вы пойдете к любым другим богатым людям в городе с требованием денег для выкупа.
Клинт кивнул и поднялся.
— Спасибо, что уделили нам время.
— Если у вас будут еще вопросы, — бросил ему в спину Кохе, — звоните, не стесняйтесь.
В кабинете секретаря Клинт дал Меган адрес электронной почты, чтобы она могла отправить ему фотографии и документы на банковский перевод, после чего они с Ханной направились к лифту.
— Ну что ж, Юрген определенно не при делах, — резюмировала Ханна.
— Вовсе не обязательно, — возразил Клинт. — Его нанимают для слежки за дочерью мистера Кохе, а через шесть недель ту похищают? Ничего себе совпадение… А что если он решил, что может запросто похитить девочку и потребовать у Кохе выкупа? Может, он увидел в ней что-то, из-за чего решил, что это будут легкие деньги…
— Ты хватаешься за соломинку, — отозвалась Ханна.
— А ты не видишь дальше собственного носа! — огрызнулся Клинт. — Просто отчаянно хочешь снять его с крючка, несмотря ни на что, — просто потому что твой напарник тебе сказал, будто он на это не способен.
Ханна ничего не ответила, хотя эти слова задели ее за живое. Он был прав, естественно, и это ее бесило.
Откусив от чизбургера, Эбигейл принялась медленно жевать. Вкус был просто исключительный. На сей раз она была умней — откусывала понемножку, не спешила проглотить. После той пиццы ее и вправду едва не стошнило — так быстро и так много она съела.
Взяв один из ломтиков жареной картошки, девочка положила его на язык, наслаждаясь солоноватым вкусом.
— Вижу, ты любишь «Макдональдс», — сказал мужчина. Вид у него был вроде как довольный, хотя его рот был по-прежнему спрятан под маской.
— Обожаю гамбургеры, — призналась Эбби. — Это моя любимая еда. А тем более чизбургеры! Только мне их не дают… — На секунду замешкалась. — Дома.
— А почему?
— Потому что они некошерные, — попросту ответила она.
— О! — удивленно воскликнул он. — Хочешь, принесу тебе гамбургер без сыра?
— Не, нормально, мне все равно, — поспешно отозвалась Эбигейл, покрепче сжимая чизбургер. — Я ем чизбургеры, когда бываю у подружек в гостях. И бекон. Мои родители едят только кошерное, а мне по барабану.
— Ладно. Хорошая картошка? — спросил мужчина.
— Угу. — Эбигейл кивнула. Вообще-то она любила окунать ломтики в кетчуп, но кетчупа он не принес. Подумала, не намекнуть ли, но потом решила, что не стоит. — Очень хорошая. Хотите кусочек?
Он рассмеялся. Это было странно — слышать его смех, не видя рта. Смех был негромкий и вроде как вполне искренний.
— Нет, не надо. Я поем попозже.
— Непривычно как-то есть одной, — объяснила Эбигейл. — В школе я ем с подружками, а дома — с родителями.
Он секунду помолчал, после чего произнес:
— Ну ладно, была не была — возьму все-таки кусочек.
Эбби протянула ему картонный контейнер, и мужчина взял из него ломтик. Закатал нижнюю часть маски, открыв ее взгляду рот, и положил в него. Почему-то ей казалось, что у него должна быть борода или, по крайней мере, щетина, но нижняя часть лица у него оказалась абсолютно гладкой. Немного полноватые губы, очень белые зубы…
Прикончив ломтик, мужчина улыбнулся, и от такой мелочи у нее сильно поднялось настроение.
— Да, хорошая, — сказал он. — Надо мне почаще заглядывать в «Макдональдс».
Эбигейл чуть сдвинулась к краю матраса.
— Берите еще, если хотите, — предложила она.
Мужчина присел рядом.
— Разве что только кусочек, — сказал он, ухмыльнувшись. У нее вдруг создалось впечатление, что этот человек часто улыбается.
Взяв еще один ломтик, мужчина положил его в рот. Прикончив чизбургер, Эбигейл надолго приникла к большой пластиковой чашке. Мама никогда не разрешала ей пить кока-колу — с тех самых пор, как прочитала где-то, что если положить в стакан с кока-колой зуб, то через два дня он полностью растворится.
— Спасибо, — сказала она. — За еду.
— Не за что.
— А какой сегодня день?
— Пятница, — ответил мужчина. Маска у него была по-прежнему закатана выше рта. Он вроде этого не замечал.
Кивнув, Эбигейл попыталась прикинуть, сколько времени она уже провела у похитителей. Всего четыре дня? А кажется, целую вечность… Попробовала припомнить, какие уроки у них по пятницам. Английский, конечно же. И естествознание. Естествознание она терпеть не могла, но сидеть прямо сейчас в классе — возле окна, из которого сияет солнце, среди одноклассников — вдруг показалось раем. С губ ее непроизвольно сорвался всхлип.
— Что? Что случилось? — забеспокоился мужчина.
— Я хочу домой! — вскричала она. — Я скучаю по маме с папой! И своей…
Рыдания перехватили ей горло, прервав на полуслове.
