– Думаю, лучше быть к этому готовым, чем ничего не предпринимать, а потом придется пережить еще один кризис, когда уже не останется хорошей земли.
– Что ты предлагаешь?
Ничего ей не нравится в последнее время, с досадой подумал он.
– Думаю, нам надо купить овса и пшеницы, а еще картофеля на семена, репы, моркови и свеклы. Нужно сократить потребление молока или использовать больше овечьего и козьего молока и заготовить побольше сыра. Понадобится также гораздо больше рыбы. Зимой ее можно коптить. И я хочу еще раз съездить в Донегол за водорослями. Их можно будет высушить, они очень питательны. Я уже не говорю о мидиях, которые можно будет коптить. А еще давай посмотрим, сможем ли мы недорого купить еще свиней, а мужчины пускай сплавают на острова на озере и поохотятся на диких коз. Они могут поймать несколько самок, а остальных пристрелить. Я слышала, они довольно вкусные. И свиньи, и козы питаются объедками, так что держать их обойдется недорого, если мы будем экономны. А еще давайте построим больше загонов для кроликов и кур. Я хочу, чтобы на охоту пошли лучшие охотники, когда начнется сезон. И не помешало бы достать еще цыплят, гусей и уток.
– А мы не можем просто подождать, пока приплывет «Андромеда»?
– Нет. Она не приплывет сюда еще несколько недель. Если люди запаникуют, цены подскочат.
– А за что мы все это купим? Я думал, мы ограничены в средствах, пока не поступят деньги в конце месяца.
– У меня еще осталось немного от продажи дома в Дублине. У нас есть рулоны шерстяной ткани, из которых я собиралась сшить мужскую и женскую одежду на зиму. Теперь я думаю, что продам их и куплю фланель и немного тяжелого хлопка и посмотрю, сколько денег останется у меня после этого.
Наконец Локлейн сдался.
– Хорошо, я куплю все, что ты перечислила, но все же думаю, что ты пессимистично настроена.
– Я знаю, Локлейн, извини. Но с тех самых пор, ну, за последние восемь месяцев, каждый раз, как я начинаю видеть свет в конце тоннеля, что-то обязательно омрачает наше и без того нелегкое положение.
Локлейн притянул ее к себе и нежно поцеловал, убирая с ее виска выбившуюся прядь волос.
– Я верю, что ты права, и сделаю все, как скажешь, дорогая. Но будем надеяться, что это лишь в твоем больном воображении.
Он знал, что она не спит так хорошо, как спала до отъезда в Дублин. И хотя она ничего не говорила о своих кошмарах, даже когда он требовал, чтобы она с ним поделилась, они были достаточно ужасны, чтобы заставить ее кричать во сне и просыпаться.
– А если это не воображение? – тихо спросила она, глядя на него.
Локлейн прижал ее к себе, положив подбородок ей на макушку.
– Тогда да поможет нам Господь.
Пятнадцатого октября, в особенно дождливый осенний день» Мюйрин почувствовала, что больше не может выносить эту неопределенность. Собрав всех мужчин у картофельных грядок, от которых, как она заметила, начало распространяться зловоние, она приказала им копать.
Когда были выкопаны первые клубни, она с облегчением покосилась на Локлейна. Хотя картофель был довольно мелкий, он, кажется, вполне годился в пищу.
– Слава Богу! – вздохнула она, обнимая его, не думая о том, что их кто-то видит.
Локлейн похлопал ее по плечу и снова принялся копать.
Спустя три дня, когда женщины готовили на кухне обед, вдруг поднялся сильный шум, и Мюйрин тотчас прибежала сюда, бросив свои дела.
– Еще вчера они были годные, а теперь смотрите! – кричала Шерон.
– Патрик, Марк, сейчас же запрягайте двух коней и езжайте в Эннискиллен. Возьмите все деньги, какие есть в моем сейфе. Купите на них как можно больше риса и кукурузы, скорее! – приказала Мюйрин, глядя на черную гниющую массу, просачивающуюся из плетеной корзины на пол.
Локлейн прибежал немного позже, когда, проходя по поместью, услышал визги и вопли. Он сразу не понял, почему все стоят как окаменевшие.
Мюйрин молча показала ему расползающуюся массу, а Локлейн все еще непонимающе таращился на нее.
– Что, черт возьми, это такое? – изумился он.
– Наша картошка.
– О нет, Господи, нет! – Локлейн провел рукой по волосам, в ужасе глядя на то, как все, о чем он мечтал, идет прахом.
Мюйрин покачала головой, выпрямилась и властно окинула комнату взглядом.
– Ладно, а теперь все – на картофельную плантацию, сейчас же! Мужчины будут копать, а женщины – складывать картофель в корзины. И достаньте все ножи, хорошо, Брона? Шерон, освободите все кастрюли, имеющиеся в доме, все лохани для стирки. Нужно выкопать весь картофель и разрезать каждый пополам. Всю хорошую картошку мы сразу же сварим. Надеюсь, ею можно будет питаться несколько дней. Бог знает, что с ней будет, если мы оставим ее в земле. Всю остальную складывайте в лохани для стирки. Мы сварим ее и получим крахмал, который можно будет продать в Эннискиллене.
Все продолжали стоять, молча уставившись в пол, пока Мюйрин не прикрикнула нетерпеливо:
