Ей постоянно удавалось его удивить. Он поймал себя на мысли о том, что его восхищение ею росло с каждой минутой. Она, казалось, угадывала каждое его намерение, каждое слово. Она была очаровательна, как никакая другая женщина из тех, что он встречал. И уж, конечно, его бывшей невесте Таре было до нее далеко.
Локлейн ухватился одной рукой за сиденье кучера, а другой обвил талию Мюйрин, когда они пронеслись по Эбби-стрит и наконец прибыли к пункту назначения.
Придя в конюшню, она рассказала мистеру Бредли столь убедительную историю о том, как у нее сорвалась поездка на юг, куда она собиралась отправиться поправить здоровье, что тот купил коляску вместе с упряжкой по отличной цене. Мюйрин положила толстую пачку денег в свою сумочку и, пошатываясь и тяжело опираясь на руку Локлейна, словно ей нужна была помощь, вышла из здания.
Однако, оказавшись на улице, она крепко схватила его за руку и помчалась вперед.
– Скорее, скорее! Коляска вот-вот отправится, а земля скоро совсем заледенеет.
Тяжело дыша, они шли, бежали и скользили по улицам, стараясь во что бы то ни стало успеть на станцию. Один раз Мюйрин оступилась и упала в снег.
Локлейн опустился на колени рядом с ней. На его симпатичном лице отразился испуг.
– Все в порядке, – рассмеялась она. – Люблю снег!
Он поднял ее и прижал к себе, чувствуя жар, который проникал в него сквозь одежду. Он так отчетливо ощущал тепло, излучаемое ее телом, будто она была обнажена.
Она дотянулась рукой до его щеки и погладила ее.
– Да не смотрите вы так. Со мной все в порядке. Идемте. Она потянула его за собой, и они наконец дошли до станции.
Очутившись там, Мюйрин прошагала к стойке, у которой Падди сообщил им хорошие новости. Пока он ожидал их, кучер, управляющий коляской, объявил, что поездка отменяется, поскольку заболел второй извозчик, который должен был его подменять. Падди тут же предложил свою помощь.
После того как Мюйрин и Локлейн подтвердили, что извозчик он опытный, управляющий согласился воспользоваться услугами Падди, временно отложив оплату билетов и сделав скидку для Мюйрин и Локлейна.
Падди, средних лет, но уже изрядно поседевший, вскочил на сиденье кучера
– Я не собираюсь ждать, пока вы там наверху замерзнете. И причем здесь уместность? Допустим, кто-то станет возражать против того, чтобы вы ехали рядом со мной. Что из этого? Меня совершенно не интересует чье-то мнение, мне ни до кого нет дела. Не то что человека, я бы и лошадь не выгнала на улицу в такую погоду, будь моя воля! – решительно сказала она, пресекая дальнейшие возражения.
Мюйрин забралась в почти заполненную коляску и оказалась зажата между Локлейном и довольно тучной пожилой дамой. Она смущенно улыбнулась своим попутчикам и взяла сумки, которые протянул ей Локлейн. Мюйрин спросила его, хватает ли Падди теплых накидок и одеял, чтобы не замерзнуть наверху, и тот ответил утвердительно.
Локлейн аккуратно сложил три их сумки наверху и исчез на несколько минут. Вернулся он, когда коляска вот-вот уже должна была тронуться с места.
– Возьмите. Вы же совсем ничего не ели. Это лучшее, что мне удалось достать, – сказал Локлейн, протягивая ей несколько горячих оладий, завернутых в бумагу.
Мюйрин заметила, что он дрожит после долгого пребывания на улице. Она стянула накидку, укрывавшую ее колени, и обернула ею также и его ноги, а потом повернулась к нему и предложила одну из оладий.
Он покачал головой, но она прошептала:
– Вы тоже ничего не ели. С этих пор, Локлейн, мы все делим пополам, даже голод. Ясно?
Ему показалось, что он задремал всего на несколько минут, когда вдруг заметил, что коляска остановилась. На улице была кромешная тьма, а Мюйрин стояла над ним, держа все их сумки в одной руке.
– Где мы?
– В Вирджинии, соня. Идемте, уже поздно. Нам приготовят номер и что-нибудь поесть.
– Нам?
Он не успел продолжить, поскольку к Мюйрин уже подошли носильщики и помогли ей выгрузить багаж. Она выскочила из коляски и, приподняв край юбки, зашла в холл гостиницы и поспешила к большому камину. Локлейн отстал, и ему пришлось догонять ее.
Когда он вошел, швейцар позвал его:
– Сюда, пожалуйста, – и повел их в приятно убранную комнату, отделанную деревянными панелями, с большой дубовой кроватью с пологом на четырех столбиках. Несколько слуг забегали вверх и вниз, принося бидоны с горячей водой. Горничная приняла от Мюйрин заказ на ужин, который та попросила подать в комнату.
Только когда ванна наполнилась и слуги разошлись, Локлейн осмелился спросить, недовольно нахмурившись:
– Наш номер? И ванна?