– А сейчас, если полковник Лоури и мистер Коул действительно решили огородить свои земли, я навещу их обоих и попытаюсь договориться о покупке шерсти. Вы с плотниками сделаете прялки и ткацкие станки, и мы сможем шить одежду, много шерстяной одежды. Это будут делать все женщины, а мужчины пусть занимаются сельским хозяйством, охотой, рыбалкой и плотничеством. Кроме того, нам срочно нужен камень для постройки новых домов. Как только придут новые люди, они могут тут же включиться в работу.
– Что нам еще может понадобиться? – тихо спросил он, слегка задетый тем, что она продумала каждую деталь, даже не посоветовавшись с ним.
Мюйрин продолжала, подперев голову рукой:
– Я еще хочу срубить часть деревьев, чтобы высушить их. Дерево можно использовать для изготовления мебели или для продажи новой партии, если Нил захочет купить больше. А еще желательно поймать несколько здоровых, крепких кроликов и фазанов, и мы сами будем выращивать их. И если вам попадется большой олень-самец, попытайтесь не убить его и поймать несколько самок. Попробуем их развести. – Она вздохнула: – Когда они приедут, наверняка возникнет еще сотня неотложных вопросов. Ну, а пока этого достаточно, чтобы они смогли здесь устроиться. Единственное, что нам осталось, – достать где-то еще удобрений. И я подумываю о том, чтобы организовать почасовую работу в поместье. Знаешь, нужно организовать группы рабочих по три-четыре человека, и работать они должны по шесть или по восемь часов. Но для этого необходимо заранее выяснить, у кого какие способности, кто что умеет.
Локлейн удивленно посмотрел на Мюйрин, как будто видел ее в первый раз.
– Что? Что я такого сказала? – резко спросила Мюйрин.
– Да нет, ничего. Я просто не могу поверить, что ты собираешься все это делать с людьми, которых даже не знаешь.
– Богатство Ирландии – это ее люди и земля. Я не позволю этим мужчинам, женщинам и детям остаться без крыши над головой из-за ужасной жадности их землевладельцев и правительства, равно как и тебе не позволю страдать из-за всего, что натворил Августин.
Впервые за долгое время она произнесла это имя в присутствии Локлейна. Затем резко встала и принялась вышагивать по комнате.
Локлейн с тревогой наблюдал за ней несколько минут, недоумевая, что ее так взволновало.
Тут она заговорила:
– Чтобы подготовить комнаты, мне нужно получше узнать людей, которые сюда прибудут. Скажи плотникам, чтобы они сделали как можно больше каркасов для кроватей. Можно набрать ракушек и использовать их для побелки стен, чтобы было не так сыро. Погода стоит хорошая, и я хочу убедиться, что все дырки в крыше залатаны, а трубы прочищены. Найми в Эннискиллене хорошего трубочиста, чтобы завтра же приступить к делу. Кроме того, надо убрать в библиотеке и в кабинете, и еще я отдам свою комнату наверху. Нам понадобится больше длинных лавок и столов для кухни. Придется работать день и ночь, чтобы первых прибывших мы смогли принять уже в конце недели.
– Я что-то не пойму. О чем ты? Зачем отдавать свою комнату? А ты куда?
– Если они приедут сюда, мы все должны держаться одной семьей, не правда ли? И когда они появятся, то будут жить здесь на любом свободном месте, которое нам удастся найти. Я перееду в маленькую кладовую рядом с конторой, за конюшней. Особняк оставим новоприбывшим.
– Но подумай, чем ты жертвуешь, дорогая!
– Мне все равно. Им нужно где-то расположиться, а в такой комнате, как моя, можно разместить целую семью.
– Позволь, но это твой дом. И тебе не пристало жить как нищей!
– Это мое решение, Локлейн, – раздраженно ответила Мюйрин. – Ты не заставишь меня делать то, чего я не хочу.
Локлейн встал со стула и потянулся к ней. Его стремительный поцелуй мгновенно умерил их раздраженность, и через несколько секунд они упали на небольшой диван, срывая с себя одежду. В течение получаса слышались лишь их удовлетворенные стоны и вздохи, но очень скоро Локлейн вспомнил свою клятву считаться с ее двойственностью: Мюйрин днем – Магда ночью.
Смущенный, он быстро оделся и, поцеловав ее на прощанье, пулей вылетел из комнаты. Локлейн молил Бога, чтобы Мюйрин не заметила, как тряслись у него руки, когда он потянулся к щеколде перед тем как уйти.
Она натянула юбку через ноги и села на диван, глядя ему вслед.
Когда он пришел домой, сестра заметила, что он чем-то обеспокоен. Выслушав от него новости об огораживании и предложении Мюйрин принять крестьян из других поместий, создав им у себя в доме соответствующие условия, она спросила:
– Что тебя все-таки, тревожит, Локлейн?
Он сел за кухонный стол, подперев руками голову.
– Я боюсь, что все это нереально. Что Мюйрин слишком хороша, чтобы это было правдой. В конце концов, она ведь вышла за Августина, так ведь? А что, если все это – лишь временное увлечение праздной богачки? Что, если все это ей надоест? Если она променяет нас на яркие огни Дублина, Лондона или чего-то еще? – с нескрываемым раздражением спрашивал Локлейн.
Циара, помолчав какое-то время, посмотрела ему в глаза:
– Все равно это не то, что тебя беспокоит на самом деле.