Она подошла к границе поместья, слушая скрип своих ботинок по недавно выпавшему снегу. Она наслаждалась спокойствием и тишиной лесов, восхищаясь высокими деревьями. Даже без листвы они смотрелись так величественно! Она дотронулась до стволов, прикоснулась к земле и пошла дальше по поместью – по пастбищам, к каменоломне, к конюшням, вдоль коттеджей. Когда она прошлась вдоль конюшен и вернулась к особняку, увидела, как туда-сюда снуют рабочие, она задала себе вопрос: сможет ли она продать поместье и уехать отсюда?
Нельзя сказать, что эти люди стали ее семьей или друзьями. Все они оставались совершенно посторонними для нее, даже Локлейн. Он только что ей сказал, что в Барнакилле ей не место. Может быть, пришло время посмотреть правде в глаза. Мать и сестра всегда твердили ей, что надо быть более женственной, что ей следует выйти за человека, который будет ее опорой.
С Августином ей не повезло. Но разве она не сможет встретить кого-то достойного? Ей никогда не найти мужчину, которого одобрили бы ее родители, если она останется здесь, в погрязшем в долгах, приходящем в упадок поместье. Но та красота, то счастье, которые она испытала здесь, светящиеся золотом дни, теплые страстные ночи..
Мюйрин покачала головой. Локлейн приходил и уходил, словно любовник-демон из поэмы Коулриджа. Она, наверное, его еще найдет, лениво подумала она, пока брела к конюшням.
Там все заулыбались и радостно ее приветствовали, но лица людей были изможденными. Вот что сделала с ними ее самоуверенность. Но кто-то же должен взять на себя ответственность за спасение этих людей от верной гибели?
Мюйрин вернулась в контору и написала письма Нилу и отцу. В письме зятю она выразила сомнение в своей способности и дальше руководить Барнакиллой и сообщила о своем намерении обратиться за помощью к отцу под предлогом того, что неурожай картофеля привел к непредвиденным финансовым трудностям. Не было никакой необходимости признаваться отцу в том, что все это время она ему лгала.
Она приложила к письму Нилу свое послание отцу и написала Энтони Лоури в Дублин, попросив его собрать все бумаги, необходимые для продажи Барнакиллы заинтересованным лицам, которые назначат за нее цену.
Она подсчитала цену, учитывая свой долг за закладную, а также то, сколько дел придется вести новому владельцу и какую сумму потребуется выплатить рабочим в качестве компенсации, если их выселят из поместья. Затем она подсчитала ренту и прибавила ее к этой цифре. С тяжелым сердцем упаковав письмо в конверт, она тупо смотрела на него, лежащее на письменном столе. Она почти поддалась порыву его порвать, но в конце концов решила, что не будет ничего плохого, если оно полежит до поры до времени.
Она вышла и привязала жеребенка Мисти и Брена к одной из повозок, загрузила в нее несколько живых фазанов, кроликов и поросят. Продав их в городе, она купила немного продуктов на вырученные деньги. Затем уныло отправила письма и уже возвращалась к своей повозке, как вдруг увидела огромную коляску с четверкой лошадей перед гостиницей «Подкова». Она сразу же узнала герб Колдвеллов и вспомнила, что кузен Августина, Кристофер Колдвелл, как раз должен был вернуться из-за границы.
Ее догадки оправдались на следующий день, когда роскошный конный экипаж остановился у ее дома и развязного вида моложавый блондин, несколько тучный и лысоватый, постучал в двери центрального входа.
Мюйрин, как раз проходившая мимо с огромным тюком шерстяной ткани, которую она собиралась отвезти в город, увидела человека, стоявшего на ступеньках и нетерпеливо постукивающего тростью по ноге.
– Добрый день. Я могу вам помочь? – окликнула она его. Молодой человек окинул ее взглядом, обратив особое внимание на ее темные волосы, повязанные платком, и на ее фартук.
– Конечно, можешь, красотка. Я приехал выразить твоей госпоже свои соболезнования, поздравления с Рождеством и все такое, но, кажется, никого нет дома.
Он обнял стройную талию Мюйрин и похотливо оскалился.
– Ты ведь будешь хорошей девочкой и скажешь хозяйке дома, миссис Колдвелл, что кузен ее бывшего мужа, Кристофер Колдвелл, приехал с ней повидаться?
Мюйрин попыталась отстраниться от него, но он не отставал от нее, пока наконец она не топнула ногой.
– Отпустите меня, сэр! И прежде чем вы сделаете еще один шаг ко мне, я хотела бы вам сообщить, что я и есть миссис Колдвелл. Так что пока вы окончательно не выставили себя дураком, предлагаю вам сохранять дистанцию.