Книга посвящена В. А. Жуковскому (1783–1852) как толкователю современной русской и европейской истории. Обращение к далекому прошлому как к «шифру» современности и прообразу будущего — одна из главных идей немецкого романтизма, усвоенная русским поэтом и примененная к истолкованию современного исторического материала и утверждению собственной миссии. Особый интерес представляют произведения поэта, изображающие современный исторический процесс в метафорической форме, требовавшей от читателя интуиции: «средневековые» и «античные» баллады, идиллии, классический эпос. Автор исследует саму стратегию и механизм превращения Жуковским современного исторического материала в поэтический образ-идею — процесс, непосредственно связанный с проблемой романтического мироощущения поэта. Книга охватывает период продолжительностью более трети столетия — от водружения «вечного мира» в Европе императором Александром до подавления венгерского восстания императором Николаем — иными словами, эпоху торжества и заката Священного союза.
Моим родителям
Юрию Даниловичу Виницкому и Марии Израилевне Матецкой
«Истолкование есть искусство», — писан Фридрих Шлейермахер. Не могу судить, насколько мне удалось овладеть этим искусством, но признаюсь, что истолкование произведений Жуковского — особое удовольствие. Может быть, поэтому я так долго и писал эту книгу — хотел удовольствие растянуть. Я исходил из того, что традиционное представление о произведениях поэта как «таинственных видениях» его внутреннего мира, оторванных от исторической жизни, антиисторично и антиромантично. Пресловутый лирический эскапизм Жуковского (столь противоречащий его постоянному интересу к современной истории и историософии) был особой формой переживания исторического процесса, характерной для романтического мироощущения. Поэзия для Жуковского была способом преодоления современной истории путем ее символического истолкования в провиденциальном плане. Отсюда исследование исторического воображения Жуковского позволяет не только по-новому осмыслить ряд его произведений, в том числе и хрестоматийно известных, но и глубже понять особенности романтического мироощущения поэта в его зависимости от динамики исторического процесса.
Время работы над книгой совпало с «замечательным десятилетием» в науке о Жуковском: новаторские исследования А. С. Немзера, О. А. Проскурина, А. Л. Зорина, Л. H. Киселевой, О. Б. Лебедевой, А. С. Янушкевича, Е. Э. Ляминой и Н. Н. Самовер; выход первых томов Полного собрания сочинений поэта с новыми текстами и комментариями, совсем свежий тартуский сборник, посвященный Жуковскому. Все это требовало от автора постоянного осмысления, соотнесения с собственными взглядами, их коррекции и развития. В определенном смысле предлагаемая книга — результат «внутреннего диалога» с коллегами по цеху.
Хочу поблагодарить всех тех, чья деятельная помощь и дружеское участие способствовали завершению книги: мою жену Светлану, коллег и друзей М. Г. Альтшуллера, Е. Н. Дрыжакову, Хелену Гощило, Эмили и Оскара Сванов, Нину Перлину, В. И. Коровина, Бена Рифкина, Карен Эванс-Ромейн, Эндрю Вахтела, Сергея Давыдова, Лену Фриман, Кевина Платта и Карину Сотник. Я также благодарен своим студентам и аспирантам, в общении с которыми оттачивались основные положения книги. Выражаю искреннюю признательность Илье Кукулину и Марии Майофис, распознавшим в ряде статей, опубликованных в «Новом литературном обозрении», очерк будущей книги и, по сути, инициировавшим публикацию последней. Главы, появлявшиеся ранее в печати, были существенным образом расширены и переработаны для настоящего издания. Эту книгу я смог закончить благодаря предоставленному мне Пенсильванским университетом академическому отпуску (спасибо профессору Платту!). Наконец, особую благодарность приношу моим родителям, подарившим мне то незабываемое
Неге I have seen things rare and profitable:
Things pleasant; dreadful things — to make me stable
In what i have begun to take in hand:
Then let me think on them, and understand
Wherefore they showed me were; and let me be
Thankful, О good INTERPRETER, to thee.
