— Я делаю то же самое, — сказала Улыбка. Она положила указательный палец на рукоять одного из двух узких ножей, висевших на поясе. — Но в конце пускаю в дело их.
— Выходит, во всём подразделении у меня только двое могут драться в рукопашной?
— Ты сказал, придёт ещё один, — заметил Корик.
— Мы все умеем обращаться с арбалетами, — добавила Улыбка. — За исключением Флакона.
Они услышали голоса на улице. Потом в дверях реквизированной конюшни появились шесть фигур, нагруженных снаряжением. Глубокий голос произнёс:
— Выгребную яму надо копать
— Поклон лейтенанту Раналу, — сказал Смычок.
Говоривший солдат шёл впереди новоприбывшего взвода.
— Ясно. Встречал его.
— Я — сержант Смычок. Мы — Четвертый.
— Гляди-ка, — сказал второй солдат, ухмыляясь в густую рыжую бороду, — кто-то, похоже, умеет считать. Эти морпехи полны сюрпризов.
— Пятый, — сказал первый солдат. Сначала Смычок предположил, что он фаларец, но потом усомнился из-за странного, золотистого оттенка его кожи. Затем отметил такой же «загар» у рыжебородого солдата и у третьего — юноши.
— Я — Геслер, — добавил первый солдат. — Временный сержант этого почитай что бесполезного взвода.
Рыжебородый солдат сбросил вещмешок на пол.
— Мы из береговой охраны: я, Геслер и Истин. Я — Ураган. Но Колтейн сделал из нас морпехов…
— Не Колтейн, — поправил Геслер, — а капитан Сон, да хранит Королева его бедную душу.
Смычок продолжал пристально смотреть на обоих.
Ураган нахмурился:
— У тебя к нам вопросы? — спросил он жёстко. Его лицо помрачнело.
— Адъютант Ураган, — пробормотал Смычок. — Капитан Геслер. Худовы трескучие кости…
— Ничего подобного. Уже нет, — отрезал Геслер. — Говорю же, сейчас я сержант, а Ураган — мой капрал. И остальные… Истин, Тавос Понд, Песок и Пэлла. Истин был с нами с Хиссара, а Пэлла был охранником на отатараловых рудниках. Как я понимаю, немногие пережили тамошнее восстание.
— Смычок, так ведь? — Ураган подозрительно сощурил маленькие глазки. — Эй, Геслер, думаешь, нам стоит так сделать? Сменить имена, я имею в виду. Этот Смычок, он из старой гвардии. Я уверен в этом так же, как в том, что мой дорогой отец считает меня демоном.
— Пусть этот сукин сын зовётся как хочет, — пробормотал Геслер. — Ладно, взвод, найдите место, где можно кинуть вещи. Шестой может появиться в любое время, и лейтенант тоже. Говорят, через день или два нам устроят смотр под змеиным взглядом адъюнкта.
Заговорил солдат, которого Геслер назвал Тавосом Пондом. Это был высокий усатый мужчина с тёмной кожей — скорее всего, корелриец:
— Значит, нам нужно надраить снаряжение, сержант?
— Драй себе что хочешь, — ответил Геслер безо всякого интереса, — только не прилюдно. Что до адъюнкта, так если она не сможет справиться с несколькими поношенными солдатами, долго не протянет. Там, снаружи, пыльный мир, и чем скорей мы в него впишемся, тем лучше.
Смычок вздохнул. Он вдруг почувствовал себя увереннее. Повернулся к своим солдатам и сказал:
— Хватит рассиживаться на соломе. Начинайте разбрасывать её, чтоб впитала конскую мочу. — Он снова взглянул на Геслера: — На пару слов?
Тот кивнул:
— Пойдём наружу.
Вскоре оба уже стояли на мощёном дворе поместья. Когда-то здесь проживал местный зажиточный купец. Теперь же тут стоял временный бивак взводов Ранала. Сам лейтенант занял весь дом. Смычку оставалось удивляться, что этот человек делает с таким количеством пустых комнат.
Они помолчали. Потом Смычок усмехнулся:
— Представляю, как отвиснет челюсть у Скворца в тот день, когда я скажу ему, что ты и я были сержантами в свежеиспечённом Восьмом легионе.
Геслер нахмурился;
— Скворец. Его разжаловали в сержанты раньше меня, сукина сына. Но заметь, потом я стал капралом. Так что всё-таки я его обошёл.
— Но теперь-то ты снова сержант, а Скворец — вне закона. Попробуй-ка обойди его теперь…
— Глядишь, и обойду, — проворчал Геслер.
— Беспокоишься по поводу адъюнкта? — тихо спросил Смычок. Двор был пуст, но всё же…
— Видал я её. Холодная, как раздвоенный язык Худа. Она конфисковала мой корабль.
— У тебя был свой корабль?
— Ага, мы его захватили — по морскому праву, как потерпевшее крушение судно. Это я привёз Колтейновых раненых в Арэн. И вот она, благодарность…
— Можешь врезать ей по морде. Ты же всегда так делаешь с любым своим командиром — рано или поздно.
— Могу, конечно. Только сперва пришлось бы перешагнуть через труп Гэмета. Но я вот к чему клоню: она же никогда не командовала ничем больше толпы треклятых слуг в родовом поместье. А теперь ей выдали три легиона и приказали отвоевать целый субконтинент… — Он покосился на Смычка. — Немногие фаларцы пробились в «Мостожоги». Время неподходящее, наверное, но один всё же смог.
— Ага, и это я.
Спустя мгновение Геслер улыбнулся и протянул руку:
