Одежда девушки обуглилась, тонкие струйки дыма поднимались от неё в неподвижном теперь воздухе. Огонь опалил волосы Апсалар, но лишь по краю, — осталось ещё довольно много; лицо не пострадало, но длинный вздувшийся ожог протянулся по диагонали через шею. Руки и ноги девушки легонько подёргивались — последствия чародейского удара. Однако она была жива.
Резчик попытался привести Апсалар в чувство, только ничего не вышло. В следующий миг он поднял голову, прислушался. Звуки боя стихли. Теперь ко двору медленно приближалась, поскрипывая землёй, одна пара сапог.
Резчик медленно поднялся и повернулся к арке.
В ворота шагнул Путник. В одной руке он сжимал меч с отломленным на четверть длины клинком. Хотя далхонца покрывала кровь, сам он, казалось, не был ранен. Мужчина остановился, чтобы осмотреть картину боя во дворе.
Резчик без слов понял, что в живых остался только он один. Но всё равно подошёл и выглянул из-под арки. Все малазанцы лежали неподвижно. Вокруг них валялось полсотни, а то и больше тисте эдур. Ещё несколько густо утыканных арбалетными стрелами тел виднелись на тропе, ведущей к прогалине.
— Ты сказал правду, Путник?
Далхонец поднял глаза.
— Эта битва, — пояснил Резчик, — правда была малазанской?
Путник пожал плечами так, что даруджиец похолодел.
— Некоторые из этих ещё живы, — заметил далхонец, указывая на тисте анди.
— А в пещере остались раненые, — добавил Резчик.
Путник подошёл туда, где лежали на каменных плитах Апсалар и Дарист.
— Она — друг, — сказал Резчик.
Путник хмыкнул, затем отбросил сломанный меч и перешагнул через Дариста. Наклонился за мечом.
— Осторожно…
Но тот уже сомкнул руку в перчатке на рукояти и поднял оружие.
Резчик вздохнул, надолго закрыл глаза, а когда вновь открыл, сказал:
— Имя этого клинка Отмщенье… или Скорбь. Выбирай сам, какое тебе больше подходит.
Путник перехватил взгляд Резчика.
— Себе ты его забрать не хочешь?
Даруджиец покачал головой:
— Он требует, чтобы его хозяин обладал нерушимой волей. Я не гожусь для этого меча и, наверное, никогда не сгожусь.
Путник разглядывал клинок в своей руке.
— Отмщенье, — прошептал он, затем кивнул и присел на корточки, чтобы снять ножны с тела Дариста. — Этот старик… кем он был?
Резчик пожал плечами:
— Хранителем. Стражем. Его звали Андарист. И вот его не стало, и Трон теперь без защитника…
Путник выпрямился.
— Я тут задержусь на некоторое время. Ты сам сказал, нужно помочь раненым… и похоронить мёртвых.
— Я помогу…
— Нет нужды. Бог, который являлся здесь, уже заглянул на корабли эдуров — на них есть шлюпки и припасы. Забирай свою женщину и увози с этого острова. Если сюда снова нагрянут эдуры, твоё присутствие будет мне только мешать.
— И сколько времени ты собираешься провести здесь, исполняя роль Андариста?
— Довольно, чтобы почтить его память.
Апсалар застонала, и Резчик кинулся к ней. Девушка начала биться, словно в лихорадке.
— Уноси её отсюда, — сказал Путник. — Чары здесь ещё не полностью развеялись.
Юноша поднял взгляд, заглянул ему в глаза — и увидел в них скорбь, первое чувство, которое проявил этот скрытный человек.
— Я помогу тебе похоронить…
— Мне не нужна помощь. Не в первый раз мне придётся хоронить спутников. Иди. И забирай её отсюда.
Даруджиец поднял девушку на руки. Подёргивания прекратились, и она вздохнула, точно погружаясь в глубокий, мирный сон. Потом Резчик ещё некоторое время разглядывал Путника.
Тот отвернулся.
— Передай своему богу благодарность, смертный, — проворчал он, по-прежнему стоя спиной к даруджийцу, — за этот меч…
Вытянутый каменный настил обрушился в чёрную, быструю воду подземной реки. Поперёк провала уложили охапку копий, которую обвязали верёвкой, доходившей до самой воды, так что она всё время дрожала под напором течения. Воздух внутри вырубленного в скале зала был влажным и холодным.
Калам присел на корточки у дыры в полу и долго разглядывал бурлившую внизу воду.
— Это колодец, — сообщил сержант Шнур.
Убийца хмыкнул, затем спросил:
— А какого Худа капитан и лейтенант вообще решили туда спускаться?
— Если тут все факелы потушить и присмотреться, увидишь мерцание. Что-то там на дне лежит — на глубине, наверное, в два человеческих роста.
— Что-то?
— Вроде похож на человека… весь в доспехах. Лежит, руки раскинув.
— Так потуши факелы. Хочу на него посмотреть.
— Ты что-то сказал,
Калам вздохнул:
