Дом Цепей полностью

Размером с собаку создание — похожее на рептилию с четырьмя лапами вроде обезьяньих. Широкая, плоская морда с большой пастью, две щели вместо ноздрей и четыре влажных слегка выпученных глаза, расположенных ромбообразно, зрачки вертикальные и удивительно расширенные в резком сверкании снега и неба.

— Этот сгодится для Куральд Тирллана, — сказал Осрик.

— К какому роду демонов он принадлежит? — спросил Л’орик, глядя на странную тварь.

— Понятия не имею, — ответил Осрик. — Обратись к нему. Посмотри, можно ли с ним договориться.

— Это если у него вообще есть разум, — пробормотал Л’орик, присаживаясь.

— Ты слышишь меня? Понимаешь?

Четыре глаза мигнули. И создание ответило:

— Чародей. Объявление. Узнавание. Нам сказали, ты придёшь, но так скоро? Риторически.

— Я не отсюда, — объяснил Л’орик. — Думаю, ты умираешь.

— Правда? Озадаченно.

— Могу предложить альтернативу. У тебя есть имя?

— Имя? Тебе оно требуется. Замечание. Конечно. Понимание. Партнёрство, духовные узы. Твоя сила, моя сила. В обмен на мою жизнь. Неравная сделка. Положение, лишённое преимуществ.

— Нет, я спасу тебя и так. Мы вернёмся в мой мир… в более тёплое место.

— Тепло? Размышление. А, воздух, который не похищает мою силу. Рассмотрение. Спаси меня, Чародей, и потом мы снова обсудим этот союз.

Л’орик кивнул:

— Хорошо.

— Закончил? — спросил Осрик.

Его сын выпрямился.

— Нет, но он пойдёт с нами.

— Без наложения уз ты не сможешь контролировать демона, Л’орик. Он способен обратиться против тебя, как только ты вернёшься в Рараку. Лучше продолжить поиски, найти более сговорчивое существо.

— Нет. Я рискну с этим.

Осрик пожал плечами:

— Что ж, поступай, как тебе нравится. Теперь мы должны вернуться к озеру, туда, где ты появился.

Л’орик смотрел, как его отец отходит в сторону, затем останавливается и вновь превращается в дракона.

— Элейнт! — закричал демон в разуме Высшего мага. — Изумление. Тебя сопровождает Элейнт!

— Мой отец.

— Твой отец! Волнующее удовольствие! Горячее желание. Меня зовут Серожаб, рождён из Трясинной Кладки в Двадцатый Сезон Тьмы. Гордо. Я оплодотворил тридцать собственных кладок…

— И как, Серожаб, ты оказался здесь?

— Внезапная мрачность. Далековато прыгнул.

Дракон приблизился.

Серожаб выкарабкался на тёплый песок. Л’орик обернулся, но врата уже закрылись. Итак, он нашёл отца, но прощание оказалось таким же сумбурным, как и встреча. Не то чтобы равнодушный. Скорее — рассеянный. Осрика интересовал лишь Осрик. Его собственные цели.

Только сейчас ещё тысяча вопросов поднялась в мыслях Л’орика, вопросов, которые он мог бы задать.

— Сожаление?

Л’орик взглянул вниз на демона:

— Отдохнул, Серожаб? Меня зовут Л’орик. Можем ли мы теперь обсудить наши взаимоотношения?

— Я чую сырое мясо. Я голоден. Есть. Потом говорить. Честно.

— Как хочешь. Что касается сырого мяса… Я найду тебе что-нибудь подходящее. Здесь есть правила, определяющие, что ты можешь, а что не можешь убивать.

— Объясни их мне. Осторожно. Нежелание обижать. Но голоден.

— Объясняю…

Она так долго жила одной лишь местью — и вот теперь, через считаные дни, она встанет лицом к лицу с сестрой, чтобы разыграть последний ход в этой игре. Жестокая, но всё равно игра. Ша’ик знала, что все мыслимые преимущества в её руках. Легионеры Тавор неопытны, местом битвы будет территория самой Ша’ик, её Воинство Апокалипсиса состоит из солдат, закалённых восстанием, и превосходит врага числом. Как она теперь догадывалась, богиня Вихря извлекала силу из Старшего Пути, — возможно, и не в её чистом виде, но тем не менее — неуязвимую для отатарала или же способную сопротивляться его действию. Маги Тавор — два виканских колдуна, причём оба сломлены духом, а в окружении Ша’ик четверо Высших магов и два десятка шаманов, ведьм и чародеев, вместе с Файелль и Хэнарас. В общем, поражение кажется невозможным.

Но всё равно Ша’ик была в ужасе.