— Худ побери его душу. Мне нужно к нему. Сейчас же.
— Мы найдём его…
— В его проклятом храме, да. Идём.
Они зашагали дальше.
В тот же миг в начале перехода из сумрака выросли две фигуры с обнаженными мечами.
Геборик с рычанием приблизился к ним. Одна когтистая рука рванулась вперёд и вошла в шею убийцы, затем рванула вверх, срывая голову мужчины с плеч.
Второй убийца кинулся, целясь ножом в левый глаз Геборика. Дестриант поймал запястье нападавшего и сломал обе кости. Удар второй руки вывернул внутренности убийцы на пыльную землю.
Отшвырнув тело, Геборик осмотрелся. Скиллара стояла в нескольких шагах позади, глаза её расширились. Не обращая на неё внимания, Дестриант присел у ближайшего трупа.
— Корболо Дом слишком нетерпелив…
Три стрелы вошли в него одновременно. Одна вонзилась в бедро, раздробив кость. Вторая вошла под правой лопаткой, выбив несколько позвонков. Третья, прилетевшая с другой стороны, ударила в левое плечо с такой силой, что его развернуло, и он рухнул спиной на труп.
Скиллара скорчилась на земле рядом.
— Старик? Жив?
— Подонки, — прорычал он. — Как больно.
— Они идут…
— Чтобы добить меня, да. Беги, милая. В каменный лес. Живо!
Он ощутил, как она ушла, услышал её удаляющиеся шаги.
Геборик думал подняться, но судорога в сломанном бедре заставила его зажмуриться и дышать.
Приближающиеся шаги, трое, в мокасинах. Двое справа и один слева. Ножи покидают ножны. Приближаются… затем тишина.
Кто-то стоял над Гебориком. Своим затуманенным взглядом он смог выхватить запылившиеся сапоги, источавшие застарелый смрад насильственной смерти. Вторая пара обуви подняла пыль с земли у ног Дестрианта.
— Изыдите, призраки, — в полудюжине шагов прошипел голос.
— Слишком поздно, убийца, — пробормотала фигура, стоящая над Гебориком. — К тому же мы только пришли.
— Во имя Худа, Собирателя Душ, я изгоняю вас из этого мира.
Ответом убийце стал мягкий смех:
— Поклоняешься Худу, да? О, я чувствую силу в твоих словах. Увы, Худ здесь не властен. Так ведь, крошка?
Стоявшая у ног Геборика женщина что-то прошипела в ответ.
— Последнее предупреждение, — прорычал убийца. — Наши мечи благословлены — они искромсают ваши души…
— Без сомнений. Если только дотянутся.
— Вас только двое… против нас троих.
— Двое?
Шаркающие звуки, затем резко и близко — поток крови на землю. Рухнувшие тела, долгий влажный вздох.
— Может, стоило одного оставить живым? — сказал новый женский голос.
— Зачем?
— Можно было бы отправить его этому порченому напанскому подонку с обещаниями завтрашнего дня.
— Лучше так, дорогая. Никто больше не ценит сюрпризы — как по мне, это и испортило мир…
— Тебя никто не спрашивал. Думаешь, этот старик выкарабкается?
Тот хмыкнул:
— Сомневаюсь, что Трейк просто мявкнет и откажется от своего нового Дестрианта. К тому же, вот, смотри, стремительная красотка возвращается.
— Тогда нам пора.
— Ага.
— С этого момента и до рассвета — больше никаких сюрпризов. Ясно?
— Все слабы перед искушением. Больше не повторится.
Тишина, затем вновь шаги. Маленькая ладонь опустилась ему на лоб.
— Скиллара?
— Да, это я. Здесь были солдаты, кажется. Они выглядели паршиво…
— Забудь об этом. Вытащи из меня стрелы. Плоть желает исцелиться, кости хотят срастись. Вытащи их, милая.
— А потом?
— Отнеси меня обратно в мой храм… если сможешь.
— Ладно.
Он ощутил ладонь на древке стрелы, торчащей из левого плеча. Вспышка боли, затем темнота.
Старая броня Ша’ик была разложена на столе. Один из воинов Матока заменил изношенные ремешки и крепления, затем отполировал бронзовые пластины и шлем с забралом. Полуторный меч был смазан и заточен. Оббитый железом и шкурами щит ждал, прислонённый к ножке стола.
Она замерла в комнате в полном одиночестве, рассматривая амуницию, оставшуюся от предшественницы. Старуха, как говорили, умело обращалась с мечом. Шлем казался слишком большим, решетчатые пластины на щеках изгибались по всей длине, крепились к тяжёлой налобной полосе. Чернёная кольчуга подобно паутине прикрывала прорези для глаз. Длинная бармица тянулась от заднего обода.
Она подошла к стёганому поддоспешнику. Тот был тяжёлым, с пятнами старого пота. Шнуровка под руками спускалась по бокам по всей длине. Пластины из вываренной кожи прикрывали верхнюю часть бёдер, плечи, руки и запястья. Она методично затянула каждую шнуровку и застёжку, пробуя разные варианты, чтобы распределить вес до того, как придёт пора надевать доспехи.
Впереди была ещё целая ночь, распростёршаяся перед ней подобно чёрной дороге в бесконечность, но она хотела ощутить, как броня охватывает её тело; желая ощутить на себе её вес, она прикрепила поножи, сабатоны и наручи, затем направилась к нагруднику. Колдовство осветило бронзу, и доспех шелестел как тончайшая жесть. Конструкция позволила ей затянуть ремни самостоятельно, и вскоре она уже взяла меч и вложила в ножны, затем обернула тяжёлый пояс вокруг талии, расположив крючки, соединяющие его с кирасой, так, чтобы вес пояса не ложился на бёдра.
