Тьма расступалась перед тенью так, как если бы две силы природы вступили в бой и вторая вышла из него победителем. Карса понимал, что скоро настанет рассвет.
Он оказался напротив переулка.
И Пёс бросился на него.
Карса прыгнул вперёд, извиваясь в воздухе со своим двуручным мечом так, чтобы нанести удар по дуге.
Кончик клинка рассёк шкуру, но этого хватило, чтобы прервать атаку зверя. Пёс приземлился на лапу, которая выскользнула из-под него, упал на одно плечо и перевернулся.
Карса кое-как встал и приготовился.
Зверь пригнулся, намереваясь вновь броситься на противника.
Выскочивший на них из переулка конь застал врасплох и Тоблакая, и Дерагота. Когда же конь врезался в Гончую, стало очевидно, что животное в панике пустилось галопом и ничего не соображало.
Оба всадника вылетели из седла прямо на Пса.
Это столкновение откинуло Гончую под бьющую копытами клячу. Каким-то образом лошадь сохраняла вертикальное положение, пошатываясь и тяжело дыша, будто пытаясь набрать воздуха в оцепеневшие лёгкие. А за ней — Гончая пыталась подняться, царапая когтями каменные плиты.
Карса с рыком метнулся вперёд и вонзил остриё своего меча в шею зверю.
Гончая взвизгнула, бросившись в сторону Тоблакая.
Карса отскочил назад, вытаскивая меч.
Из проткнутой глотки хлынула кровь. Пёс поднялся на три лапы, пошатываясь и качая головой, из которой обильно лилась красная пена, окрашивая камни под ногами.
Из тьмы выскочила фигура. Шипастый шар на конце кистеня со свистом пронёсся в воздухе и впился в голову зверю. Последовал второй удар — шар с громким хрустом размозжил толстый череп Пса.
Вперёд вышел Карса. Его размаха над головой и удара хватило, чтобы наконец-то свалить зверя с ног.
Бок о бок Леоман и Карса навалились на зверя, чтобы добить его. Ещё дюжина ударов — и Пёс умер.
Спотыкаясь, к ним подошёл Корабб Бхилан Тэну’алас, держа в руке сломанный меч.
Карса стёр со своего клинка кишки зверя и посмотрел на Леомана.
— Мне не нужна была твоя помощь, — прорычал он.
Леоман ухмыльнулся:
— Да, но мне — нужна твоя.
Жемчуг выбрался из траншеи, карабкаясь по трупам. Сразу после его относительно элегантного убийства Хэнарас всё пошло наперекосяк —
Он прорезал себе путь через весь лагерь и теперь почти на ощупь хромал в сторону развалин.
Тьму со всех сторон разрывало. Куральд Эмурланн раскрывался, словно цветок самой смерти, а оазис был его тёмным сердцем. Под таким колдовским давлением он только и мог, что сломя голову ковылять вниз по тропинке.
Если Лостара сохранила самообладание, им ещё удастся кое-что спасти.
Он дошёл до края и замер, осматривая яму, в которой оставил её. Никакого движения. Она либо не высовывалась, либо ушла. Коготь побрёл вперёд.
Что-то тяжёлое ударило его сбоку по голове. Ошеломлённый, он упал и, не шевелясь, лежал уткнувшись лицом в землю.
— Это тебе за Малаз. И за тобой всё ещё должок, — пророкотал голос сверху.
— После Хэнарас? — пробубнил Жемчуг, поднимая каждым словом по маленькой тучке пыли. — Это уж скорее
— За неё? Она не в счёт.
Что-то тяжелое плюхнулось на землю рядом с Жемчугом и застонало.
— Ну хорошо, — вздохнул Коготь —
— Рад, что мы пришли к соглашению. А теперь пошуми ещё немного. Твоя девчушка, что сидит там, просто обязана выглянуть… рано или поздно.
Жемчуг прислушался к удаляющимся шагам. Две пары ног.
Связанная фигура рядом опять застонала.
И вопреки всему Жемчуг улыбнулся.
Небо на востоке посветлело.
И ночь закончилась.
И днесь восстанет Рараку.
Богиня Вихря была некогда ревущей бурей песка и ветра. Стеной, окружавшей юную женщину, что была прежде Фелисин из Дома Паранов, а затем стала Ша’ик, Избранной, верховной повелительницей Воинства Апокалипсиса.
