— Что ж, признаюсь, я подумывал о том, что можно устроить какой-нибудь взаимовыгодный обмен. А потом городской колокол прекратил трезвонить. Значит, наше время вышло. Увы. Капитан вернулся — слышишь быстрый топот копыт? То бишь теперь у нас всё официально, Сильгар. Конечно, может так быть, что я тебя всё это время водил за нос, пока ты наконец не предложил мне взятку. А это, знаешь ли, преступление.
Карса слышал, как в загон въехал отряд малазанцев. Немногочисленные окрики, стук копыт, короткий разговор с Дамиском и другими охранниками снаружи, затем тяжёлые шаги отдались в досках пола.
Шнур обернулся:
— Капитан…
Его перебил рокочущий голос:
— Я ведь вас посадил под арест! Эброн, не припоминаю, чтобы я давал тебе разрешение вернуть оружие этим горьким пьяницам…
Затем голос капитана вдруг прервался.
Карса почувствовал улыбку в тоне Шнура, когда тот заявил:
— Этот теблор попытался штурмовать нашу позицию, сэр…
— Что вас, конечно, сразу протрезвило.
— Ещё как, сэр. Соответственно, наш разумный чародей решил вернуть нам оружие, чтобы мы сумели организовать поимку этого дикаря-переростка. Увы, капитан, потом дело несколько осложнилось.
Заговорил Сильгар:
— Капитан Добряк, я пришёл сюда, чтобы просить вернуть мне раба, но столкнулся с открытой враждебностью и угрозами со стороны этого взвода. Смею надеяться, их дурной пример не служит свидетельством глубины падения всей малазанской армии…
— Вот уж точно нет, — ответил капитан Добряк.
— Великолепно. Теперь, с вашего позволения…
— Он предлагал мне взятку, сэр, — сообщил Шнур взволнованным, тревожным тоном.
Воцарилось молчание, затем капитан спросил:
— Эброн? Это правда?
— Боюсь, что да, капитан.
В голосе Добряка звучало холодное удовлетворение, когда он проговорил:
— Какая неприятность. Подкуп — это ведь преступление…
— Я ему то же самое сказал, сэр, — поддакнул Шнур.
— Да меня просто вынудили сделать предложение! — прошипел Сильгар.
— Ничего подобного, — возразил Эброн.
Капитан Добряк сказал:
— Лейтенант Порес, приказываю поместить работорговца и его охотников под арест. Поручите двум взводам проследить, чтобы их заключили в городской тюрьме. И посадите их в отдельную камеру, не в ту, где заперли этого главаря разбойников, которого мы поймали на обратном пути: вряд ли у пресловутого Кастета найдётся здесь много друзей. Кроме тех, которых мы вздёрнули у дороги к востоку отсюда, разумеется. Да, и пришлите целителя для Хромого — Эброн, похоже, слегка испортил дело, хоть и попытался помочь бедолаге.
— Ну, знаешь ли! — огрызнулся Эброн. — Я ведь не маг Дэнула!
— Следи за своим тоном, чародей, — спокойно предупредил капитан.
— Виноват, сэр.
— Ещё мне любопытно, Эброн, — продолжил Добряк, — какова природа заклятья, которое ты наложил на этого воина?
— Ну, это такая форма Руза…
— Мне известно, каким Путём ты пользуешься, Эброн.
— Так точно, сэр. Её используют, чтобы ловить и оглушать дхэнраби в море…
— Так точно, сэр.
— Кхм, так какого же Худа этот теблор до сих пор жив?
— Хороший вопрос, капитан. Крепкий попался, тут уж ничего не скажешь.
— Храни нас Беру.
— Да, сэр.
— Сержант Шнур.
— Сэр?
— Я решил снять с тебя и твоего взвода обвинение в злостном пьянстве. Скорбь о павших. Понятная реакция, учитывая все обстоятельства. На этот раз. Если снова наткнётесь на заброшенную таверну — не стоит воспринимать это как знак начинать дебош. Я понятно выражаюсь?
— Абсолютно, сэр.
— Хорошо. Эброн, сообщи взводам, что мы покидаем сей живописный городок. В срочном порядке. Сержант Шнур, твой взвод должен заняться погрузкой припасов. Это всё, солдаты.
— А с пленником что делать? — спросил Эброн.
— Как долго продержится твоя чародейская сеть?
— Сколько скажете, сэр. Но боль…
— Он с ней, похоже, справляется. Оставьте как есть и придумайте способ погрузить его на телегу.
— Так точно, сэр. Нам понадобятся длинные жерди…
— Да что угодно, — пробормотал капитан Добряк и пошёл прочь.
Карса почувствовал, что чародей внимательно смотрит на него. Что бы там ни говорил Эброн, боль давно ослабла, а ритмичное напряжение мускулов теблора начало ослаблять нити.
Среди семей-основателей Даруджистана значится имя Номов.
— Я успел по тебе соскучиться, Карса Орлонг.
Лицо Торвальда Нома превратилось в один чёрно-лиловый синяк, правый глаз заплыл так, что не открывался. Прикованный к передней стенке фургона даруджиец сидел на гниющей соломе, глядя, как малазанские солдаты опустили теблора на дно при помощи жердей из молодых деревьев, которые они просунули под руки и ноги огромного, опутанного колдовской сетью воина. Фургон жалобно заскрипел под весом Карсы.
— Бедные волы, — проворчал Осколок, вытягивая свою жердь. Солдат тяжело дышал, лицо его покраснело от натуги.
