Ну и ладно, пусть позлятся. Так в них скорее проснутся настоящие воины. Стиснув зубы, Карса медленно вытащил из бедра первый мясницкий нож. Полилась кровь. Он удовлетворенно хмыкнул: ничего страшного, иначе кровь бы не лилась, а хлестала. Второй нож полоснул по ребрам и застрял не слишком глубоко. Карса вытащил его и отшвырнул подальше. Труднее всего оказалось извлечь третий нож. Юноша не сразу сумел ухватить его скользкую от крови рукоятку. Будь лезвие чуть подлиннее, оно бы задело сердце. С этой раной придется повозиться больше, чем с остальными. Ничего, скоро все они зарубцуются, но еще некоторое время тело будет испытывать боль при ходьбе и езде верхом.
Изувеченный ратид наконец замолк. Наверное, умер от потери крови, а может, Байрот или Делюм его добили. За спиной послышались тяжелые шаги Байрота. Судя по предсмертному крику еще одного ратида, Делюм проверял, не остался ли кто из врагов в живых.
— Воитель! — Голос Байрота был насквозь пропитан гневом.
Карса медленно повернулся к соратнику.
— Я слушаю тебя, Байрот Гилд.
Давненько он не видел его таким мрачным.
— Ты упустил мальчишку, позволив ему сбежать. Мы должны поймать его, и как можно скорее. Это будет непросто, поскольку ему эти места знакомы, а нам — нет.
— Я не собираюсь никого преследовать. Я хотел, чтобы парень сбежал, — ответил Карса. Байрот помрачнел еще больше. — Ты же у нас такой умный. Так чего вдруг так всполошился?
— Он доберется до своего селения.
— Да. И что?
— Там он расскажет взрослым о нападении троих уридских воинов. Все придут в ярость и решат изловить нас.
— Я до сих пор не понимаю, почему это тебя так заботит, — с прежним спокойствием возразил Карса. — Да, ратиды начнут охоту на трех
Подошедший к ним Делюм молча глядел на Карсу.
— Тебе тоже есть что сказать, Делюм Торд?
— Ты напрасно отпустил этого мальчишку. Он крепко запомнит сегодняшний день, и с годами воспоминания не потускнеют, а станут только ярче. Предсмертные крики сородичей будут звучать в мозгу у этого парня, пробуждая ненависть и желание отомстить. Пойми: юнец вырастет с этим желанием. Оно послужит маслом для кровавого меча его воли. А сам мальчишка станет воителем, способным вести за собой других. Сегодня, Карса Орлонг, ты создал могущественного врага уридов, перед которым бледнеют все прежние враги нашего клана.
— Однажды этот ратидский воитель склонит передо мною колени, — горделиво заявил Карса. — Клянусь вам в этом на крови его соплеменников. Да будет так!
Воздух вдруг сделался холодным, как зимой. Если бы не жужжание мух, поляна погрузилась бы в полную тишину.
На лице Делюма застыл неподдельный страх. Байрот отвернулся.
— Эта клятва погубит тебя, Карса Орлонг, — сказал он. — Никто из ратидов не встанет на колени перед уридом. Никто из живых ратидов, ибо с трупом ты волен сделать что угодно. Ты стремишься к невозможному, и путь сей ведет к безумию.
— Эта клятва — всего лишь одна из множества моих клятв, — ответил ему Карса. — И я их непременно сдержу. Будьте свидетелями, если вам достанет смелости.
Байрот разглядывал серый медвежий мех и череп, с которого ратиды успели содрать кожу.
— Разве у нас есть выбор? — спросил он, оторвавшись от ратидских трофеев.
— До тех пор, пока вы еще дышите, ответ будет «нет». Вот так-то, Байрот Гилд.
— Напомни мне, Карса Орлонг, чтобы я потом рассказал тебе кое о чем.
— О чем же?
— О том, каково это — жить в твоей тени.
— Воитель, ты ранен, — заметил Делюм. — Нужно залечить твои раны.
— На сей раз это всего лишь незначительные царапины от меча. Пора возвращаться к лошадям и ехать дальше.
— Нестись вперед, словно ланидская стрела.
— Вот именно, Делюм Торд.
— Карса Орлонг, мне собрать для тебя трофеи?
— Спасибо за помощь, Байрот Гилд. Шкуру и череп мы тоже возьмем. Можете поделить их между собой.
— Забери их себе, брат. Тебе они подходят больше, — сказал Делюм Байроту.
Тот радостно кивнул и указал на искалеченного ратида:
— А его язык и уши по праву принадлежат тебе, Делюм Торд.
— Ты прав. Отличные трофеи.
