— Я все понял правильно. Вас тогда разбили, и это главное. Не берусь судить, как ты сражался против малазанцев. Но точно знаю: когда я напал на ваш отряд, ты сбежал. Бросил тех, кого поклялся защищать. Сбежал, как трус, как тот, чей дух сокрушен. Сейчас, когда я закован в цепи, ты пришел, ибо прекрасно знаешь, что мне до тебя не дотянуться. Ты явился в этот вонючий подвал, поскольку тебе не совладать с собой. Ты пытаешься насмехаться над нами, однако твой дух не находит покоя. Он гложет тебя изнутри. Внешне ты, может, и удачлив, но дух у тебя — как у беспомощного ребенка. Именно поэтому ты сейчас здесь. И придешь сюда еще.
— Я посоветую хозяину отдать тебя нашим охотникам за головами, — срывающимся голосом произнес Дамиск. — Пусть они делают с тобой все, что пожелают. А я посмотрю.
— Я не сомневаюсь, Дамиск Серый Пес. Трусы всегда любят смотреть, как другие расправляются с теми, кого им самим одолеть не удалось.
Фонарь в руках Дамиска вдруг заходил ходуном. Стражник молча поднялся наверх.
Карса захохотал.
Дверь с тяжелым стуком закрылась, и в подвале вновь стало темно.
Передышка закончилась. Ноги юноши вновь уперлись в бревно.
— Эй, великан, — донеслось с другого края канавы.
Наречие было сунидским, но голос явно принадлежал низиннику.
— Мне нечего тебе сказать, низинник, — угрюмо ответил ему Карса.
— Я и не предлагаю тебе болтать со мной. Просто я чувствую, что ты что-то делаешь с этим проклятым деревом. И как? Тебе удается?
— Ты ошибся, я ничего не делаю.
— Ладно. Будем считать, что мне почудилось. Мы здесь умираем. В этой отвратительной жиже. Унизительно, как скоты.
— Я не знаю ваших законов. Наверное, вы совершили страшное злодеяние, за что и наказаны.
Смех низинника больше напоминал надсадный кашель.
— Ты прав, великан. Мы совершили просто ужасное злодеяние: не пожелали признать власть малазанцев над собой. Взяли оружие и ушли: кто в леса, кто в горы. Совершали набеги на захватчиков, устраивали им засады. Мы стали для них костью в горле. И все было замечательно, пока эти выродки нас не поймали.
— Вас сгубило пренебрежение к опасностям.
— А тебя и твоих соратников, великан? Это надо же додуматься: втроем, с жалкой кучкой собак, напасть на целый город! И ты еще упрекаешь меня. Полагаю, мы оба пренебрегли опасностями, раз очутились здесь.
Карса поморщился. Эти слова были ему неприятны, однако незнакомый собеседник говорил правду.
— Что тебе нужно от меня, низинник?
— Твоя сила, великан. Нас осталось всего четверо, но лишь я один в сознании и… почти сохранил рассудок. Во всяком случае, моих мозгов хватает, чтобы понимать всю унизительность нынешнего нашего положения.
— Слишком много слов.
— Поверь, я не стану утомлять тебя словами. Скажи, великан: ты бы мог приподнять это бревно? Или несколько раз повернуть его?
— И что это тебе даст? — помолчав, спросил Карса.
— Это укоротит цепи.
— Я не собираюсь укорачивать цепи.
— Только на время.
— Зачем?
— Прошу тебя, великан: поверни это дерьмовое бревно. Наши цепи будут все короче и короче. С последним оборотом нас просто затянет вниз. Там глубоко, и мы утонем.
— Ты хочешь, чтобы я вас убил?
— Восхищаюсь твоей сообразительностью, великан. Добавь еще несколько душ к своей тени. Кажется, так ведь говорят у теблоров? Убей меня, и я с честью пойду в твоей тени.
— Знай, низинник: милосердие не в моих правилах.
— А как насчет трофеев?
— Какие могут быть трофеи, если мне до тебя не дотянуться?
— Ты хорошо видишь в сумраке? Я слышал, теблоры…
— Да, я вижу, что твоя правая рука сжата в кулак. И что внутри?
— Зуб. Недавно выпал. Уже третий с тех пор, как я здесь.
— Бросай его мне.
— Попробую. Надеюсь, тебе будет не противно его носить. Ты готов?
— Кидай.
Низинник размахнулся и бросил зуб. Тот полетел не совсем в нужном направлении, однако Карса изловчился и поймал его.
— Он гнилой, — нахмурился юноша, осмотрев трофей.
— Ясное дело, потому и выпал. Ну так как? Да, вот еще что. Чем больше ты крутишь это бревно, тем более мокрым оно становится. А значит — и более мягким. Тебе не придется тратить много сил, чтобы добиться желаемого. Надеюсь, ты меня понял.
Карса кивнул.
— Ты нравишься мне, низинник.
— Тогда помоги мне утонуть.
— Сейчас.
Карса протиснулся в узкую щель между бревном и стенкой колодца, в котором оно плавало, и оказался по колено в зловонной жиже. Изувеченные кандалами лодыжки отчаянно заныли.
— Я видел, как они волокли тебя сюда, великан. Ты гораздо выше здешних сунидов.
— Ничего удивительного. Суниды — самые низкорослые среди теблоров.
— Должно быть, к ним примешалась кровь низинников.
— У нас их считают глубоко павшими, — ответил Карса.
Он нагнулся и, гремя цепями, подсунул руки под бревно.
— Спасибо тебе, теблор.
Воитель приподнял бревно, повернул его немного, затем опустил.
— Ты уж прости, низинник. Быстрее не могу.
— Понимаю. Не торопись. Бильтар уже утонул. Следующим будет Альрут. Ты здорово нам поможешь.
Карса вновь приподнял бревно и сделал пол-оборота. На другом конце послышались плеск и бульканье зловонной жижи.
