Странное дело, с неба (или с потолка, В. так и не понял) все так же валил снег и покрывал все вокруг толстым слоем, но ни снежинки не падало на мохнатый плед, где сидели В. и Леяна. И здесь был тепло, В. ни капельки не замерз. Он сейчас находился на вершине телесного и душевного комфорта, который только усиливался от прикосновений Леяны. Пожалуй, еще никогда в жизни ему не было так хорошо.
Слегка наклонив головку, Леяна спросила:
- Как прошел день?
В. сразу вспомнил все свои злоключения и невольно отдернул, нахмурившись, руку. Вот уж чего сейчас ему больше всего не хотелось, так это вспоминать свои бездарные скитания и прочие неприятности. Но столько тепла и понимания было в голосе Леяны, что В. не смог устоять и выложил ей все как на духу – про Джаджа, Верьяда Верьядовича, Жирмилу, Оттяг и все прочее, что приключилось с ним.
Леяна не позволила себе ни одного колкого комментария, ни единой ехидной ухмылки, она только внимательно слушала В. Закончив рассказ, В. невольно вздохнул, опасаясь, что вот тут-то он и расплатится за свою откровенность, но Леяна и не думала его укорять или отчитывать. Она только сказала тихо и мягко:
- Позволь я объясню, что произошло. Ты устал сражаться. Весь этот день ты провел в борьбе, но не в борьбе с Джаджем, или Жирмилой или с кем-то еще. Не в борьбе с обстоятельствами, не в борьбе с людьми. Ты сражался с самим собой, со своими чувствами.
В. тут же хотел возразить, но Леяна остановила его, прикрыв ему рот рукой:
- Нет! Послушай меня! Будь честен с самим собой. Тебя злило, что ты не можешь быть таким, каким тебе хотелось бы быть: уверенным, спокойным, знающим. Признайся в этом не мне, но себе. Истина в том, что ты сам и есть тот враг, с которым ты воевал.
В. молчал. Она, конечно, была права.
- И что же делать? - лукаво спросила его Леяна. - Обстоятельства могут измениться, но можешь ли измениться ты сам? Сумеешь ли ты хранить спокойствие, когда все вокруг идет кувырком?
В. молчал, она продолжала:
- Твои собственные чувства полностью завладели тобой, ты вынужден подчиняться им беспрекословно. Разве ты хозяин своему гневу? Или страху? Что такое твои чувства и как ими управлять? Признайся, вот что волнует тебя, а не то, сколько комнат в Доме или как найти какие-то там двери.
В. даже не кивнул. Она читает в его душе лучше, чем он сам когда-либо.
- К счастью, на все эти вопросы есть ответы, - сказала, улыбаясь, Леяна.
В. вскинул на нее удивленные глаза.
Ловким движением Леяна извлекла из кармана своего платьица стеклянный стакан и щедро плеснула в него из кувшина. Она протянула стакан В. Он взял стакан и почувствовал в руках пульсирующее тепло. "Что это?" - хотел было спросить В., но глаза Леяны без слов сказали ему, что эта жидкость не причинит ему никакого вреда, и В., выдохнув, выпил.
Что-то обжигающее, ледяное, горячее, играющее, струящееся, пенящееся и еще бог весть какое пролилось в его горло. Что-то текло и в то же время пылало, оно было горячим и холодным одновременно. И В. не выпил эту странную жидкость, а словно бы впитал ее разом всем своим телом. Он даже видел сквозь кожу, как золотой свет растекается по его венам.
В. расправил плечи и оглянулся. Вроде бы все на своих местах. И В. все тот же, только усталости как ни бывало. Или не тот? Что-то необъяснимое, но очень важное произошло с В. Он обрел некое бесценное качество, которого ему так долго не хватало. Это похоже на мудрость… или на радость… Радостная мудрость! В. стал беззаботным, как птица в небе, но в то же время мудрым, как вековечные горы. Как давно он ждал этого! Ему дышится так легко и свободно!
Леяна прервала размышления В., поднявшись с пледа и поманив В. за собой. Они отошли на несколько шагов и Леяна махнула рукавом в темноту, которая стала светлеть прямо на глазах. Быстро сменявшие друг друга картины возникали перед В.: кто-то смутно знакомый стоял на коленях на морском берегу, бродил по переполненному людьми залу, торопливо жевал за столом, ломившемся от яств… Прежний В. с трудом бы догадался, что происходит, но теперешний В. понял все сразу. Он видел свой прожитый день. Он видел себя.
Вот В. беседует с Джаджем, вот он стоит опутанный проводами трансилятора, а вот они уже в Ресторации, и Жирмила трясет перед В. своим пузом. В. поглощает баклажаны с рубленым мясом, забавно чавкая. В. бродит в толпе… Словом, В. узрел все свои мытарства за этот день.
Но теперь его злоключения предстали перед ним в совсем в ином свете, потому что В. мог видеть не только себя самого, но и свои чувства - в виде ярких разноцветных вспышек. Это зрелище заворожило В. Вскоре произошедшие события отошли на второй план, исчезли действующие лица и декорации, а чувства слились в единую, сияющую необыкновенными красками, полную движения многомерную картину из световых волн и вспышек.