– А вот то самое! Ворон у нас человек слова. Мужик сказал, мужик сделал. Долг чести для него не пустой звук. Проиграл пари, значит, надо откатать программу по полной. Кстати, Ворон, – Жуан повертел головой, – а где твоя партнерша?
– Укатали сивку крутые горки. – Сивцова запахнула полы халата.
– Нет, Ворон, в самом деле, где Савельева? Что-то ее не слышно и не видно. – Жуан выбрался из кресла, сложил ладони рупором, гаркнул во всю глотку: – Савельева, ау! Выходи, Варвара-краса – длинная коса, тут добрый молодец свет-Владиславович уже заждался!
– Не ори. – Влад поморщился. – Нет ее.
– Нет?! А где ж она?
– Ушла.
– Куда?
– На Кудыкину гору!
– И ты, такой галантный кавалер, не проводил даму до Кудыкиной горы? – Это уже Сивцова – смотрит ехидно, нервно покачивает обутой в мохнатый шлепанец ножкой. А ей-то что за беда? Что она прицепилась к этой несчастной?
– Не проводил. – Влад равнодушно пожал плечами.
– А что ж так? После того, что между вами было…
– Ничего между нами не было! – рявкнул он.
– Да ну?! Значит, это у нас с Жуаном были галлюцинации? Значит, нам померещилось все?
Можно было сказать, что у Варьки случилось что-то вроде припадка, а он просто пытался ей помочь, но, во-первых, ему никто не поверит, а во-вторых, есть риск, что Савельеву, и без того затравленную, начнут считать еще и припадочной. Влад решил, что из двух зол следует выбирать наименьшее.
– Было, – сказал он, глядя прямо в глаза Сивцовой.
Ему казалось, что в данной ситуации это самый что ни на есть мужской поступок. В конце концов, они уже давно не дети, и если кому-то хочется думать, что у них с Савельевой что-то было, пусть себе думает. Наезжать на него в открытую никто не рискнет, а Варькины ставки могут даже возрасти, когда народ узнает, что он оказывал ей знаки внимания.
– Ну и как? – Сивцова брезгливо поморщилась.
– Ты знаешь, нормально.
– А Савельевой как? – шепотом, точно Варька могла его услышать, поинтересовался Жуан.
– А это ты у нее спроси.
– Я бы спросил, если бы она не слиняла. – Жуан задумался, а потом спросил: – Я только одного понять не могу, чего это вы с ней в одежде… ну, это самое?.. – Он многозначительно выпучил глаза.
– А это, друг мой Дима, потому, что кто-то постелил нам не в спальне, а в леднике, – сказал Влад ехидно.
– Так я ж не нарочно!
– Вот и я не нарочно. Все, закрыли тему.
Закрыть тему окончательно никак не получалось: за завтраком то Эйнштейн задавал какие-то идиотские вопросы, то Жуан отвешивал скабрезные шуточки. И только Сивцова молчала как-то по-особенному многозначительно.
По домам расходились ближе к обеду. Жуан, широкая душа, вызвал им такси.
– А Лорд как? – спросил Эйнштейн, опасливо косясь на лежащего у будки пса.
– Да, кажется, все нормально. – Жуан свистнул: – Эй, Лорд!
Пес поднял голову, вяло помахал хвостом, но с места не сдвинулся.
– Какой-то он невеселый.
– Хорошо хоть, что не буйный. Интересно, как Савельева утром мимо него прошла. Что-то я не слышал, чтобы он лаял.
Влад тоже не слышал. В памяти всплыло вчерашнее противостояние Лорда и Варьки, их светящиеся, точно катафоты, глаза. Это было глупо и иррационально, но он был уверен, что в той битве верх взяла Савельева, возможно, даже сама того не ведая.
– Надо бы ветеринару показать, а то мало ли что, – заключил Эйнштейн. – Вдруг он все еще бешеный?
– Сам ты бешеный! – разозлился Жуан.
– А может, Савельева ему что-нибудь в еду подсыпала? – Юлька стояла, засунув руки в карманы шубки, и смотрела прямо перед собой. – Он же на нее вчера бросался, вот она и решила отомстить.
– Ну конечно! – усмехнулся Влад. – Савельева у нас всюду таскает с собой крысиный яд. Просто так, на всякий случай. Мало ли, вдруг кто-нибудь захочет на нее броситься.
– Не обязательно яд, – Юлька упрямо вздернула подбородок. – Я у нее какое-то лекарство видела. А лекарства всякие бывают.
– Лорд не ел ничего, – Жуан кивнул на пустую миску, – значит, версия с отравлением не катит.
– А она могла в воду чего-нибудь плеснуть. Так даже проще.
– Не могла, – сказал Влад раздраженно.
– Это еще почему? – Сивцова не собиралась сдаваться без боя, уж больно ей нравилась версия с отравлением.
– Потому что у Варьки лекарство от астмы, и оно в ингаляторе – ни налить, ни насыпать.
– А зачем ей лекарство от астмы? – В Юлькиных глазах зажегся азартный огонек.
– А мне откуда знать?
– Ну, вы же теперь с ней вроде как близкие друзья.
– Вы с Жуаном тоже вроде как близкие друзья, а ты в курсе, от каких болячек он принимает лекарства? – отрезал Влад.
Больше в тот день его никто не доставал. Сивцова его демонстративно игнорировала, а Эйнштейн переключился с проблем Савельевой на собственную гудящую с перепоя голову. Так что от жуановского дома до города доехали в полном молчании, холодно попрощались, разошлись по домам.
Варя не помнила, как добралась до дома, просто в какой-то момент осознала себя стоящей посреди кухни: продрогшей до костей, с онемевшими от холода пальцами и мокрым от слез лицом. Наверное, стояла так она достаточно давно, потому что на полу у ног уже растекалась лужица из растаявшего снега. Вот и сходила на вечеринку…
