На следующий день Варя не пришла в школу. Влад едва дождался конца первого урока. На его стук очень долго не открывали. Он уже потерял надежду, когда из-за двери послышался Варин голос:
– Влад, уходи.
– Тебя не было на занятиях. – Он прижался щекой к двери. – Варя, с тобой все в порядке? Открой мне!
– Все хорошо. Просто, кажется, я заболела. Наверное, грипп. Уходи, я не хочу тебя заразить.
Грипп… в конце мая.
– Ты уверена, что все хорошо?
– Да, абсолютно. Просто очень высокая температура. Сейчас выпью аспирин и лягу в постель.
– А если я зайду вечером?
– Не надо. Ты иди, я лучше сама к тебе приду, когда поправлюсь.
– Ладно, Варя, выздоравливай.
Черта с два он уйдет! Влад отошел от двери, обошел дом в поисках открытого окна. Грипп… так он и поверил.
Она лежала на кровати лицом к стене.
– Варя… – Влад осторожно погладил выпирающие из-под пижамы лопатки.
– Уходи, – она сжалась, подтянула коленки чуть ли не к подбородку. – Пожалуйста, уйди.
Как он мог уйти, когда уже знал, что увидит, чувствовал?..
Варя закричала от боли, когда он попытался ее перевернуть. Тонкие руки метнулись к разбитому в кровь лицу в беспомощной попытке прикрыть заплывший глаз и зацветающий на скуле синяк. Руки тоже были в кровоподтеках, уродливых и страшных. А на выглядывающем из-под задравшейся пижамы животе не было живого места.
– Это он? – Голос сел, и от подступившего бешенства окружающий мир начал расплываться и терять четкость.
– Он не хотел. – Варя попыталась сесть, схватилась за бок. По лицу, совсем не похожему на лицо, покатились крупные слезы. – Он меня любит.
– Любит… – Мир обрел прежние границы. – Варя, это я тебя люблю, а он тебя калечит!
– Он думает, что спасает меня.
– Как?! Избивая до полусмерти?!
– Влад, ты не понимаешь. – Помогая себе одной рукой, а вторую прижимая к ребрам, она все-таки села.
Влад опустился рядом, хотел обнять ее за плечи, но испугался, что причинит еще большую боль, и убрал руку.
– Варя, тебе надо в больницу. У тебя могут быть переломы.
– Нет! Позволь, я тебе объясню!
– Я вызываю «Скорую».
– Влад! – Она вцепилась в его запястье с неожиданной силой. – Дай мне сказать!
– Хорошо, ты скажешь все, что захочешь, а потом мы поедем в больницу.
Она больше не прятала лицо в ладонях, смотрела прямо в глаза Владу, точно боялась, что он передумает и не позволит ей объяснить. Она выглядела одновременно жалко и решительно, до боли жалко и до боли решительно.
– Моя мама умерла, когда мне исполнился год. – Из уголка разбитой губы потекла струйка крови, Влад зажмурился. – И мама моей мамы, и моя прабабушка – все женщины моего рода умирали после рождения первенцев.
– Варя, о чем ты? – Кончиком пальцев он стер кровавую дорожку с ее подбородка, а она даже не заметила.
– Это какое-то проклятье. Папа боится, что мы с тобой… что у нас может родиться ребенок, и тогда я тоже умру.
– Бред!
– Так было всегда, из поколения в поколение.
– И поэтому он избил тебя?
– Он не хотел, просто так получилось. Я сама виновата, я пыталась с ним спорить, а спорить нельзя, особенно когда он такой…
– Он бил тебя раньше?
– Никогда! Он меня любит. Влад, не рассказывай никому, не надо. Со мной все будет хорошо.
– А если не будет? Если он повторит?
– Он не повторит. Он раскаивается.
– Раскаивается? И поэтому его нет сейчас рядом с тобой? Варя, почему ты молчишь? Где твой отец?
– Ушел… – В уголке ее рта родилась новая кровавая капля, а у Влада не было сил ее стереть. – Не говори никому.
– Я не могу.
Он и в самом деле не мог. Где гарантия, что, однажды сорвавшись, Варин отец не сорвется еще раз? Сейчас синяки и ушибы, а что будет потом?
– Обещай! – потребовала она и попыталась встать.
– Куда ты?
– Пить хочу.
– Сиди, я принесу.
– Подожди, дай слово, что никому не расскажешь, – мольба в голосе, решимость во взгляде.
– Где твой отец?
– Не знаю, он ушел еще ночью. Влад, я жду.
– Хорошо, я никому ничего не скажу.
– Поклянись.
– Варя, прекрати.
– Поклянись!
– Клянусь. – Надо попытаться переломать себя, ради Вари. – Теперь ты довольна?
Она ничего не ответила, лишь молча кивнула.
– Тогда я пошел за водой…
Иногда данные обещания очень трудно сдержать. Влад убедился в этом меньше, чем через минуту. Когда он вернулся со стаканом воды, Варя лежала на полу без сознания…
«Скорая» приехала быстро, всего через каких-то десять минут, но Владу показалось, что прошла вечность. Он хотел перенести Варю на кровать, но испугался, что может навредить, и просто укрыл одеялом.
В больнице он промаялся полдня. Сначала ждал, пока Варю осмотрит хирург, бородатый дядька в мятой, застиранной робе. Потом ждал, когда закончится экстренная операция и хоть кто-нибудь объяснит ему, что происходит. Дождался он все того же бородатого хирурга. Хирург вышел в приемный покой, нашел в толпе посетителей Влада, кивком головы поманил за собой в ординаторскую.
– Это ты ее? – спросил, усаживаясь за обшарпанный стол.
– Я?.. Нет! – Влад мотнул головой. – Как она?
– Тогда кто? – Врач проигнорировал вопрос, закурил вонючую сигарету.
– Я не знаю, я нашел ее уже такой.
– А чего ты к ней поперся?
– Она не пришла на занятия, я забеспокоился.
– Забеспокоился до такой степени, что не дождался конца уроков?
Влад сунул руки в карманы брюк, повторил упрямо:
– Что с Варей?
– А ты ей кто, родственник? – Врач курил, разгонял рукой ядовитый дым и хмурился.
– Я ее друг.
– Значит, друг. Ну ладно, друг, слушай. Сотрясение головного мозга – раз, – он загнул желтый от никотина указательный палец. – Ушиб грудной клетки – два, разрыв селезенки и кровотечение в брюшную полость – три. Если бы ты начал беспокоиться чуток позже, девочка бы умерла. Ну и как, ты в самом деле не знаешь, кто ее едва не убил?..
