Варя пить до дна не стала, лишь слегка пригубила шампанское. Воронинская подружка тоже почти ничего не выпила, с сонно-задумчивым видом гоняла по тарелке три горошины и дольку огурца. Теперь понятно, почему она такая отмороженная, ее мозгу просто не хватает глюкозы для нормальной работы. Сама же Варя мелочиться не стала и под изумленно-скептические взгляды Сивцовой наложила полную тарелку всякой всячины. Ей сегодня хватило стрессов, надо срочно пополнять запасы энергии.
– Савельева, а ты не лопнешь? – с вежливой улыбкой поинтересовался Ворон.
– Теперь мне все ясно, – ответила она не менее вежливо и подцепила вилкой кусок ветчины.
– Что тебе ясно?
– Ясно, почему твоя подружка так мало ест. Это ты ей не даешь.
– И вовсе не поэтому, – силиконовая Дарина обиженно надула губы. – Просто я модель и актриса, и в отличие от некоторых, – она смерила Варю презрительным взглядом, – мне всегда нужно быть в форме.
– Актриса?! Да что вы говорите?! – оживился Жуан. – То-то мне ваше лицо кажется знакомым! Не подскажете, в каких фильмах я мог вас видеть?
– В порнографических, – фыркнула Сивцова и посмотрела на благоверного так многозначительно, что тот тут же испуганно втянул голову в плечи.
– Что?! – взвизгнула Дарина и отшвырнула вилку с наколотой на нее горошиной. – Ворон, ты слышал, что сказала эта крашеная мочалка?
– Успокойся, дорогая. – Ворон похлопал подружку по плечу. – Скорее всего, эта крашеная мочалка просто обозналась.
– Кто это здесь крашеная мочалка?! – Сивцова грозно сверкнула очами. – Подбирай выражения, ты, кукла силиконовая!
– Я, может, и силиконовая, зато у меня нет второго подбородка, и липосакцию я себе не делала!
– Ворон, – Сивцова ощупала свой подбородок, – а ну-ка усмири эту Барби недоделанную!
– Дарина, успокойся. Ты ведешь себя некрасиво.
Конечно, Варе могло показаться, но назревающая драма присутствующих за столом мужчин забавляла. Какая мерзость…
– Это я должна успокоиться?! – взвизгнула Дарина. – Это ты мне говоришь? Значит, так, Владуся, выбирай: или я, или она!
– В каком смысле, дорогая?
– В таком! Я с этой мочалкой под одной крышей не останусь! – Она метнула в Сивцову испепеляющий взгляд.
– Дарина, я не имею права распоряжаться чужими женами. – Ворон поскреб щетину.
– То есть уйти должна я?!
– Ну, если ты не видишь другого выхода. Только давай не сегодня. Хорошо? Сегодня я уже выпил, а в нетрезвом виде я за руль не сажусь. Вот завтра выспимся, отдохнем, и я отвезу тебя на вокзал.
– На вокзал?..
– Ну а как по-другому? – Он развел руками. – Я привязан к этому дому определенными обязательствами. Так что придется тебе самой.
Наверное, раньше их семейные ссоры проходили по какому-то другому сценарию. Может, Ворон был чуть более уступчивым, может, его подружка чуть менее настойчива. В любом случае развязка для барышни оказалась крайне неожиданной и неприятной.
– Владуся, имей в виду, если я сейчас уйду, то это навсегда. – С видом оскорбленной королевы она встала из-за стола, краем салфетки смахнула несуществующую слезу. Да, артистка из нее еще та.
– Я понял. – Ворон рассеянно кивнул, потянулся за бутылкой коньяка.
– И так и знай, я никогда не смогу тебя простить. – Дарина в нерешительности мялась у стола. Вид у нее был по-настоящему несчастный, и Варя впервые почувствовала к вороновской подружке… нет, не симпатию, но жалость. Глупая девочка, не понимает, что нужно вовремя остановиться, чтобы драма не перешла в фарс. А Ворон каков подонок! Ведь конфликт можно было нейтрализовать в самом зародыше, но он, похоже, намеренно провоцировал именно такую развязку. Очередная игрушка надоела…
– Он как-нибудь это переживет, – ухмыльнулась Сивцова. – Иди уже, пакуй вещички, артистка погорелого театра.
– А ты не лезь не в свои дела. – Ворон опрокинул в себя коньяк, встал из-за стола, обнял всхлипывающую Дарину за плечи, сказал неожиданно мягко: – Пойдем поговорим.
Его не было довольно долго, минут сорок, не меньше. Не то чтобы Варя специально засекала, просто время как-то само зафиксировалось. За эти сорок минут ничего интересного за столом не происходило, если не принимать во внимание вялую перебранку Эйнштейна с четой Жуановых.
Даже не верилось, что дорожки бывших закадычных приятелей могли так разойтись. Со слов Жуана, выходило, что Эйнштейн шарлатан и бездельник, каких поискать. Со слов Эйнштейна, получалось, что Жуан популист и хапуга, а Юлька так и вовсе серый кардинал, глава местной мафии. Похоже, что подобными комплиментами бывшие друзья обменивались не впервые, и нынешняя словесная перепалка носила скорее ознакомительный характер, помогала не посвященным в тонкости городской жизни уяснить, кто чем дышит и кто за что радеет.
– Ты, Варвара, думаешь, ваша встреча была случайной? – спросил Жуан. – Ничего подобного! Даю голову на отсечение, что он за тобой следил.
– Следил, – легко согласился Эйнштейн.
– А зачем? – Варя посмотрела на него с удивлением.
– А затем, что был уверен, что господин мэр, – он пренебрежительно кивнул в сторону Жуана, – обязательно затеет какую-нибудь пакость, чтобы устранить конкурентов.
