– …Савельева, успокойся! Да что с тобой такое?! – Кто-то бил ее по лицу. – Варька, открой глаза! Сейчас же!
Она не могла сделать этого. В глаза попали осколки зеркала, и если она их откроет, то непременно ослепнет.
– Варвара, ты меня слышишь?
Да, она слышала, но тело отказывалось подчиняться. В нем, наверное, тоже много зеркальных осколков. Она теперь вся состоит из кусочков зеркала…
Ее оставили в покое, но ненадолго. Она не заслужила покоя, потому что в чем-то очень сильно провинилась. Вспомнить бы еще, в чем… Возможности вспомнить ей не дали: на голову и плечи обрушилось что-то холодное. Варя закричала и открыла глаза.
Она сидела в ванне, насквозь мокрая и продрогшая. Шумела вода, ночная сорочка противно липла к телу.
– Ну, наконец-то! – послышался откуда-то сверху голос Ворона. Он стоял, упершись руками в бортик ванны, и смотрел на нее со смесью злости и тревоги. – Очухалась?
– Что это? Почему я здесь? – От холода зубы выбивали мелкую дробь. – Что ты тут делаешь?
Он отбросил со лба влажную прядь, выключил воду и спросил:
– Сама выберешься или помочь?
– Я сама, только ты выйди, хорошо?
– Зачем?
– Мне нужно переодеться.
Он саркастически хмыкнул, но просьбу все-таки исполнил.
Варя выбралась из ванны, сбросила мокрую ночнушку, торопливо вытерлась и закуталась в теплый банный халат. Возвращаться в комнату было страшно, там зеркало…
– Ну, ты скоро? – В дверь нетерпеливо постучали.
Пришлось выходить. Первым делом Варя посмотрела на зеркало. Оно было целым, во всяком случае, на первый взгляд. Значит, все-таки сон. Но какой реалистичный, господи…
Ворон, рассевшийся на ее кровати, смотрел вопросительно и чуть насмешливо.
– Как ты сюда попал? – Коленки дрожали и подкашивались, но присесть рядом с ним Варя не решалась.
– Через дверь. – Ворон пожал плечами.
– Дверь была заперта.
– Да, пришлось сломать замок.
– Зачем?
– Затем, что ты орала так, точно тебя режут.
Ее и резали, маленькими осколками зеркала, которое на самом деле никакое не зеркало. Варя посмотрела на свои руки в полной уверенности, что найдет на них следы от порезов. Никаких следов не было. Стоп, а зеркало! Она точно помнила, что перевернула его перед тем, как лечь в постель.
– Ты трогал зеркало?
– Знаешь, у меня было занятие поинтереснее. – Ворон криво усмехнулся, сказал уже другим, серьезным, тоном: – Я тебя, спящая красавица, пытался добудиться. Что с вами всеми происходит, черт побери?
– С кем?
– С женщинами. У Дарины в первую же ночь случилась истерика. Сивцова полезла в петлю, а у тебя что – галлюцинации?
– Я не знаю. – Варя приблизилась к зеркалу и испуганно вскрикнула. На дымчатой поверхности были отчетливо видны четыре глубокие царапины, как от когтей…
– Что еще? – Ворон спрыгнул с кровати, подошел к ней.
– Видишь эти царапины? – Может, у нее все еще видения?
– Вижу.
Видит…
– Раньше их не было. И зеркало я повернула к стене.
– Зачем?
Ну как ему объяснить? Это все на уровне инстинктов и ощущений. Не признаваться же, в самом деле, что она боится?
– Оно мне не нравится.
– Не нравится? – Ворон поскреб подбородок. – Так, может, лучше его вообще выбросить?
Да, идея замечательная, утром она так и поступит. Дотянуть бы до утра…
– Ладно, я пошел, – Ворон зевнул, – попытаюсь уснуть.
– Дверь сломана, – сказала Варя обреченно.
– Если не хочешь спать с открытой дверью, можешь забаррикадироваться, – предложил он и вышел из спальни.
Забаррикадироваться… а если вдруг кошмар повторится, как можно будет попасть к ней в комнату? Нет уж, она вообще не станет ложиться, до восхода солнца осталось каких-то несколько часов. И в этой комнате она не останется. Рассвета можно дождаться и в библиотеке.
В библиотеке было немногим лучше, чем в Вариной спальне: те же зыбкие тени по углам, та же давящая на уши тишина. Зато никаких зеркал. Сейчас главное – не уснуть. Интересно, сколько человек может продержаться без сна? Ей осталось всего четыре ночи. Или целых четыре ночи?..
Бороться со сном помогла музыка, в библиотеке оказалась неплохая подборка компакт-дисков. Варя выбрала «Времена года» Вивальди, включила музыкальный центр, с ногами забралась на кожаный диван. В меру бодрящая музыка Вивальди усыпила ее на рассвете. Засыпать под нее было приятно и совсем не страшно.
Когда она проснулась, настенные часы показывали полдень. Варя потянулась, в затекшем от лежания в неудобной позе позвоночнике что-то громко хрустнуло. Вот он – остеохондроз, предвестник грядущей старости. Из распахнутого настежь окна тянуло свежестью и доносился щебет птиц. Варя осмотрелась. Пока она спала, в библиотеке явно кто-то успел побывать. Этот кто-то выключил музыку, открыл окно и укрыл ее пледом. Последнее казалось особенно удивительным. Представить, что в этом доме обитает добрая фея, было невозможно. Но вот он, плед, пушистый, в красно-белую клетку. Интересно, интересно…
Даже при свете дня возвращаться в свою комнату было страшно. Стараясь не смотреть на зеркало, Варя прошмыгнула в ванную, приняла душ, переоделась. Все, теперь она готова к встрече нового дня.
На первом этаже вкусно пахло жареным мясом, у плиты на кухне возился Ворон.
– Как спалось? – спросил он, не оборачиваясь.
– Нормально. – Она присела за стол, подперла кулаком подбородок.
– Кошмары больше не снились? – Ворон сгрузил мясо на тарелку, бухнул тарелку на стол.
– Нет. – Мясо пахло и выглядело очень аппетитно, и Варя уже решила уйти, чтобы не подвергать себя лишнему соблазну, когда Ворон вдруг спросил:
– Позавтракаешь со мной?
Надо было бы отказаться, но неожиданно для самой себя она согласилась.
– Тогда настрогай салат, – сказал он и снова вернулся к плите.
В холодильнике нашлось все необходимое для салата. Варя порезала помидоры и болгарский перец, заправила их оливковым маслом. Вообще-то сама она предпочитала салат с майонезом, но Ворон любил только с маслом. Странно, ей казалось, что за эти годы из памяти стерлись все воспоминания, с ним связанные, а выходит, что она все помнит.
