Что бы вы сделали, если вас насильно бы удерживали в лечебнице под предлогом оздоровления? Сбежали бы или остались? Рик Уокер всю сознательную жизнь замышлял побег, который не так просто провернуть. Лечебница находится на территории ледяной пустыни, поэтому добраться до человечества одному и без специальных машин невозможно. К тому же, кроме Рика, никто из постояльцев лечебницы не собирается бежать. Они свыклись со своей судьбой и полностью приняли статус "урода", ведь их тела хранят в себе несовершенные гены, которые в той или иной мере опасны для человечества. Эти гены "уродуют" людей и даже убивают. Засекреченную лечебницу постояльцы между собой называют "Домом Уродов". Но Рик не считает себя уродом: он такой же, как и все остальные члены ЕСМ. Также он может с уверенностью заявить, что Белые Люди, врачи, вовсе не лечат их.Сможет ли Рик сбежать из Дома Уродов и заявить всему миру, что он не «урод»?
– Кери вам не подопытная крыса! – кричит Рик. – Вы, белые гниды, проводите на ней опасные операции!
Рика переполняет абсолютная чистая ярость на Белых Людей, которые медленно, но уверенно губят всех постояльцев Дома Уродов.
– С чего ты взял, что они опасны? – спокойно вопрошает Симона. Она не смотрит на него, занимается проверкой каких-то документов, периодически поправляет круглые очки в толстой черной оправе на переносице. Сидит за рабочим столом с невозмутимым лицом, словно Рик не надрывает глотку и не краснеет до кончиков ушей. И эта психологическая черта, как отстраненность, которую она выработала за долгие годы работы в Доме Уродов, всегда не нравилась Рику. Он еще больше злится, когда другой человек даже бровью не ведет на его крик.
– Может, потому что они подрывают здоровье и ничем не помогают в борьбе с несовершенным геном?!
– Эти операции жизненно необходимы ей, и они абсолютно безопасны, Рик. Не придумывай, – с натянутой улыбкой выдавливает из себя Симона. На секунду поднимает взгляд. – Ты ведь хочешь, чтобы в итоге она видела?
Все это уловки.
Психологические приемы, которые эффективно действуют. Но больше на фокусы Симоны он не поведется.
Как он мог быть с ней рядом? Проводить долгие вечера в попытках заглушить боль, одиночество, нескончаемую ненависть на всех сотрудников Дома Уродов и на ЕСМ, который соорудил это кольцеобразное здание, в котором он сейчас заключен, по среди ледяной Норвегии?
– Ты ведь прекрасно знаешь, что хочу. – Слова даются нелегко. Тяжело признавать, что он привязался к кому-то.
– Тогда не мешайся и не устраивай скандал. Многие постояльцы любят вздремнуть после обеденной трапезы.
– Не притворяйся, что тебе не все равно на всех этих людей!
– Они мои пациенты, и я переживаю за них, как и любой врач.
Держать себя в руках, сохранять безразличное лицо и скрывать сучий характер – незаменимые фишки Симоны, как профессионального психиатра и психолога. Болотные цвета глаза способны заглядывать в душу. Короткая, курчавая, похожая на легкое облачко, прическа делает ее безобидным ангелом, и многие постояльцы считают Симону их хранительницей, которая может излечить их душевные раны. Но эти многие – слепые щенята, что идут прямиком в пасть настоящему зверю.
И Кери одна из них.
– Ты ведь помнишь, чем мы занимались на этом столе? – шепотом спрашивает Симона и поднимает глаза.
Вновь ее уловки.
Заигрывание взглядом.
Короткие ресницы Симона подкрасила толстым слоем туши так, что на кончиках висят черные куски. Так ее глаза кажутся еще больше и круглей, но в них Рик не смотрит. Его организм требует разрядки, но спать с ней он не намерен. Он – не дурак, чтобы вновь попасться в ее паучьи сети, из которых он с трудом вырвался.
– Хочется забыть.
– А мне повторить, – хихикает и улыбается.
Рик больше не смотрит на Симону, осматривает кабинет. Ничего не изменилось после последнего его визита. Прошло уже больше полугода, а все стоит на прежних местах. Приглушенный свет. Симона обычно пользуется только настольной лампой, но, когда к ней заглядывают постояльцы, она включает свет во всем кабинете.
В центре помещения располагается большой стол, на котором почти всегда стоят стопки документов и медицинские книжки пациентов. Сзади из высокого, но узкого окна из высокопрочного стекла проникают последние лучи уходящего солнца. Один из многочисленных болезненно-золотых лучей плывет по лицу Рика, отчего тот часто жмурится. Напротив стола стоят высокие книжные шкафы, на полках которых хранятся рабочие папки и различные книги по психиатрии и психологии в маленьких изданиях. Все эти книги похожи друг на друга. Одинаковые размеры, серая обложка, мягкий переплет. Отличаются только названиями и авторами, что большими черными буквами выделены на корешках. К одной из стен подставлен мягкий, маленький диван из искусственной кожи. Висит одна картина, которая привлекает больше всего внимания Рика. Изображены снежные просторы Норвегии, а в небе висят холодные, бездонные, глазные яблоки без глазниц с почти незаметными алыми капиллярами.
Это глаза Кери.
– Этот грязный четвертый этаж подпитывает тебя коварством.
Симона улыбается уголком губы, хмыкает и не смотря кладет документы на край рабочего места. Встает с кресла, огибает стол, останавливается в шаге от Рика. Наклоняет голову набок, подобно кошке, и осторожно, будто боясь испугать дикого зверька, прикасается к плечу Рика. Тот никак не реагирует. Теперь смотрит в ее глаза. Его взгляд ледяной, колючий, тяжелый. Он больше ничего не испытывает к Симоне, даже сексуального желания. Тогда ему нравилось проводить пару часов с ней. Так он чувствовал, что находится выше всех Белых Людей. Но сейчас его бросает в жар из-за «вулкана», что зло пробуждается, когда она находится рядом. «Мантия» покрывает каждую клеточку его тела, и Риком завладевает одно желание: убить всех сотрудников Дома Уродов и разрушить лечебницу.
– После переселение на третий этаж ты начал рычать на меня, как пес. Неужели в этом как-то замешена эта девчонка?
