Он уселся на стол посередине кухни, отсюда ему было хорошо видно Марту, где бы она ни стояла. Чувствуя на себе его пристальный взгляд. Марта слегка споткнулась, протягивая ему чашку с молоком. Он словно ждал этого, радостно рассмеялся и запел тоненьким чистым дискантом:
— Неуклюжая Марта, неуклюжая Марта…
Нет, все-таки ей не показалось — ему явно приятно смотреть на человека, которому больно или неловко. Она это сразу почувствовала, отсюда и ее, казалось бы необъяснимая, неприязнь к ребенку.
Она начала мыть посуду, но присутствие Джеффри смущало ее. Ей хотелось поскорее закончить игру, чтобы он ушел куда-нибудь — в гостиную играть со своими картинками-загадками или на улицу качаться на качелях.
Она спросила, почти не задумываясь:
— Это игрушка?
— Нет, нет, нет! — торжествующе закричал мальчишка.
— Тепло? — спросила она.
— Совсем не тепло! Холодно, страшно холодно. Бррр, я весь дрожу от холода. Давай угадывай снова.
— Это…
Марта стряхнула в таз мыльную пену с рук и попыталась вспомнить, что он носил с собой в последние дни. Она подумала, что именно этот предмет он мог спрятать в свою коробочку. По какой-то непонятной ей самой причине Марта не просто хотела играть, она чувствовала, что непременно должна выиграть.
Она оглянулась через плечо на Джеффри, чтобы еще раз прикинуть, какого размера предмет поместился бы в коробке.
Он по обыкновению в упор разглядывал ее и на его лице застыло выражение такого злорадного предвкушения, что Марта чуть не выронила из рук блюдце.
— Давай, давай, угадывай, — снова заторопил ее мальчик. Коробка была около двух дюймов в ширину и четырех дюймов в длину, глубиной примерно шесть дюймов. Марта подумала — колода карт, шарф, марки, но тут же все это отвергла. То, что лежало в коробке, гремело. Она не знала, что это было, но оно гремело. Она задумалась, закусив губу от напряжения.
— Ну? — подгоняя ее, спросил мальчик.
— Я думаю, — резче, чем хотела бы, ответила Марта.
Она пыталась скрыть от него свое настроение, чтобы не доставлять ему удовольствие.
— Дай мне подержать коробку, — вполне миролюбиво попросила она.
— Зачем? — настороженно спросил мальчик и быстро спрятал коробку за спину.
— Я только хочу посмотреть, тяжелая ли она, — объяснила Марта.
Мальчик некоторое время сосредоточенно обдумывал свой ответ и, наконец, твердо сказал:
— Нет.
— Почему?
— У тебя руки мокрые. И кроме того, мы так не договаривались.
— Это несправедливо, — сказала Марта. — Как я могу догадаться, если ты не даешь мне никакого намека.
Она снова не сумела сдержать свою досаду и от этого у нее еще больше испортилось настроение.
— О, я подскажу тебе! — неожиданно воскликнул Джеффри.
— Да? — заинтересованно спросила Марта и тут же разозлилась на себя за то, что так серьезно воспринимает эту глупую игру с мальчишкой.
— Я отвечу тебе на три вопроса, — милостиво объявил Джеффри.
Марта почувствовала, что в ней проснулась надежда.
— Какого это размера?
— Это… — мальчик откинул голову и уставился в потолок, словно прикидывая. — Это как твой палец.
Он рассмеялся, явно довольный своим ответом. Можно было подумать, что он удачно пошутил. Однако Марта не нашла в его словах ничего смешного. Она быстро перебирала в уме: спичечный коробок? конфета? карандаш?
— Какого это цвета?
Мальчик задумался, слегка нахмурился, потом улыбнулся и сказал:
— Это было розовым.
Марта машинально скребла кастрюлю с остатками овсяной каши и продолжала перебирать в уме: бусы, губная помада… Господи, ну почему она никак не может догадаться?
Стараясь оттянуть время, она спросила:
— Ты не обманываешь меня?
Джеффри вспыхнул.
— Я никогда не вру, — и раздраженно спросил: — Ты почему не отгадываешь?
— Это… пенни, — с отчаянием сказала Марта.
Мальчишка завопил:
— Неправильно! Неправильно! Неправильно!
Он спрыгнул со стола и буквально заплясал от радости, в экстазе мотая головой и безостановочно выкрикивая: «Неправильно, неправильно, неправильно…» Марте с трудом удалось успокоить его. Он остановился возле раковины и, прислонившись спиной к буфету, перевел дыхание. А она сверху посмотрела на его светловолосую головку, тонкую нежную шейку и ей показалось, что она снова видит вещи в истинном свете: она просто играет с ребенком в детскую игру «угадай-ка». Все остальное ей померещилось.
В этот момент Джеффри прошептал:
— У тебя осталась всего одна отгадка, Марта.
Его слова прозвучали грозным предупреждением. У Марты похолодело в желудке.
— Это глупая игра. Мне надоело. Беги лучше на улицу.
Вопреки ожиданиям Марты, Джеффри не стал возражать. Но никуда не ушел с кухни. Он взял с полки полотенце и, засунув свою коробку под мышку, принялся молча и сосредоточенно вытирать столовое серебро. Марта первая не выдержала этого молчания и сказала:
— Ну хорошо, ответь мне: я когда-нибудь видела это?
Ее спуская глаз с ножа, который он уже давно вытирал, Джеффри тихо проговорил:
— Это твой последний вопрос.
Марте сделалось страшно, будто она стоит на тонущем корабле и видит, как уходит под воду последняя спасательная шлюпка.
— Ты это видела, — сказал он. — У тебя это есть. И это то, что я хочу взять у тебя, если выиграю.