Сфинкс говорит, что, если я буду пугать малолеток, он надает мне по шее.
«Это он меня напугал, а не я его».
Утром просыпаюсь от какой-то возни у окна. Открываю глаза и вижу, что все сгрудились у подоконника. Что-то обсуждают, спорят и кричат.
– Говорю вам, это Соломон и Дон вернулись! – орет Шакал. – С отрядом мстителей-единомышленников! Вот увидите, я угадал!
– А я вот считаю, что это люди из соседних домов, – высказывает предположение Лэри. – Явились требовать, чтобы Дом поскорее сносили. Устали уже ждать.
– Да нет же, это точно чьи-то родители! – волнуется Рыжая. – Только родители способны на такое.
– Ты думаешь, там могут быть наши бабушки? – с ужасом спрашивает Слепой. Он тоже торчит у подоконника, но наружу, конечно, не высовывается.
– Почему именно бабушки? – удивляется Рыжая.
– Что там такое? – кричу я. – Что случилось?
Ко мне оборачивается только Сфинкс.
– Там палатки. Возле самого Дома, – объясняет он. – Четыре штуки.
– Кемпинг! – орет Табаки, повисший на оконной решетке. – Целый кемпинг мстителей!
Я начинаю одеваться. Почему-то в страшной спешке. На подоконник мне не взобраться, даже если с него все слезут, но я все равно веду себя так, как будто сейчас встану, растолкаю всех и тоже посмотрю.
Единственный, кто остался на кровати, кроме меня, – Лорд. Курит и делает вид, что ему на все наплевать.
– Бабушки как раз вряд ли поселились бы в палатках, – говорит Рыжая. – Мне так кажется…
Рыжая стоит на подоконнике в полный рост, в куцей маечке на бретельках и в трусах. Майка не дотягивает до пупка, а трусики у нее ярко-красные, под цвет волос. Под мышкой зажат пыльный мишка. Я соображаю, что Лорду это вовсе не нравится. Что он потому сидит такой мрачный, что Рыжая торчит в окне полуголая, хотя ему бы лучше порадоваться, что не совсем голышом. Она и без майки бы там запросто встала, уж я-то знаю.
– У Слепого паранойя, – хихикает Табаки. – В последнее время ему везде мерещатся чьи-нибудь бабушки. Он просто потерял из-за них покой.
– А почему не дедушки? – спрашивает Русалка.
– Интересно, когда они вылезут наружу? – говорит Лэри.
Я уже одет и подползаю к краю кровати, поближе к ним. Не посмотреть, так послушать. Македонский, заметив мой интерес, подходит к кровати.
– Хочешь поглядеть? Ползи к окну, я тебя подсажу.
– Не надо, – говорю я.
Пока я ползу к окну, Русалка с него слезает. Она в мужской пижаме, которая велика ей размера на три. Рукава она подвернула, но штанины болтаются, как у клоуна. Рыжая, держась за решетку, протягивает мне руку и втаскивает наверх, почти без помощи подталкивающего снизу Македонского.
