Пункт 29.
В некоторых случаях перемещение на подоконник может осуществляться с помощью напарника, находящегося на подоконнике. Это существенно облегчает задачу перемещаемого. Рекомендация по тех. безопасности: вес напарника должен превышать вес поднимаемого.
В спальне Курильщик замечает, что они остались втроем. Он, Сфинкс и Слепой. Слепой подбирает на гитаре ни во что не переходящие вступления, Сфинкс сидит неподвижно. Надеясь, что они просидят так еще достаточно долго, Курильщик осторожно достает из-под подушки блокнот.
Молчание Лорда вызывает у Табаки все большие подозрения. Он представляет, что подоконник — это ветка дерева, на которой они сидят вдвоем, он и Лорд, чуть покачиваясь под порывами ветра. Придвинувшись к ссутулившейся на краю их общей ветки фигуре, сочувственно спрашивает:
— Рыдаем?
— Думаем, — отвечают ему.
— Еще хуже, — вздыхает Табаки. — Лучше бездумные рыдания, чем бесслезные раздумья. Уж я-то знаю.
— Демагог, — ворчит Лорд, не отводя взгляд от хрустальных узоров на стекле.
— Мудрец, — не соглашается Табаки, дергая себя за серьгу.
Сфинкс, откинувшись на подушку Табаки, пахнущую так, словно под ней забыли расплющенный бутерброд с колбасой, слушает бренчащего на гитаре Слепого — своего рода рассказ, потому что для каждого в стае у Слепого своя тема, для людей и для мест, иногда просто один обрывающийся аккорд, и если сложить эти обрывки, можно угадать... Горбача во дворе. Табаки и Лорда в классе. Македонского под душем...
Раздраженный беспорядочным звуковым фоном, Курильщик перестает рисовать и укоризненно смотрит на Слепого. Слепой резко бьет по струнам: «Черный» — и заключает тему многозначительной паузой.
— Что, опять ускакал в Наружность? — спрашивает Сфинкс.
— И довольно далеко, — отвечает Слепой.
Курильщик вертит головой, оглядывая их по очереди.
— Вы говорите о Черном? Он что, сбежал в Наружность? Навсегда?
Пункт 1.
Следует избегать любых упоминаний Наружности в разговорах, за исключением ситуаций, когда она упоминается:
A) вне связи с говорящим,
B) вне связи с его собеседником,
C) вне связи с кем-либо из общих знакомых.
Не приветствуются упоминания Наружности в настоящем и будущем времени. Прошедшее время позволительно, хотя, опять же, не рекомендуется. Упоминание Наружности в будущем времени в связи с собеседником является тяжким оскорблением последнего. Разговор двоих в этом ключе — легкая форма извращения, допустимая лишь между близкими людьми-состайниками.
— Моя мать заберет меня! — кричит Лорд. — А мать Сфинкса заберет его. А твоя мать...
— Да нет у меня ничего такого, — бормочет Шакал, но Лорд его не слышит.
— И никто никого ни о чем не спросит! Ты знаешь сам! Но я не могу так больше! Не могу даже думать об этом!
Лорд встряхивает Табаки, закутанного в половину их общего пледа, и тот, клацнув зубами, вываливается из шерстяного кокона.
— Я не вещь! — голос Лорда падает до шепота. — Я больше не позволю этого. Я так решил. Что никогда больше не буду вещью.
Табаки держится за оконную ручку, чтобы не соскользнуть с подоконника. Лорд удивленно смотрит на него и, спохватившись, заворачивает обратно в плед.
— Извини. Я чуть тебя не уронил.
— В таких делах «чуть» решает все, — философски замечает Шакал, укрываясь с головой. — А вот известно ли тебе, как называются такие разговорчики или, вернее сказать, истеричные выкрики? Извращение. Ты извращенец, дружище. Можешь утешаться этим, пока мы не придумаем тебе какое-нибудь другое занятие.
— Небось запасается вдохновением, — мрачно предполагает Сфинкс, — чтобы потом всех кругом доводить. Ладно бы он только меня провоцировал...
— Не рассказывай, как вы с ним друг друга не любите, — перебивает его Слепой. — Об этом знают даже Фазаны.