Из столовой доносились голоса, звон тарелок и стаканов, лязганье ножей и вилок.
Но все эти звуки стихли, когда мой брат истошно заорал так, что эхо прокатилось по длинным коридорам Высотки и достигло верхних этажей:
— Что??? Двадцать пятого мая?
Инго пулей выскочил из Высотки. Родители остались стоять в коридоре, свесив головы. Я всё ещё сидела на полу и обнимала испуганного Героя. Он тихо скулил, слизывая слёзы с моего лица.
В столовой опять застучали ложки и вилки. Как будто не рухнул мой мир. В животе у меня заурчало.
— Милая, — позвала меня мама, — давай поужинаем со всеми. Я слышала, что Магнеа — изумительный повар.
Мне не хотелось.
Конечно, есть мне хотелось нестерпимо, аппетитные запахи прокрались в нос, а в животе завывало. Но идти в столовую и ужинать вместе с теми, кто бросает на нас косые взгляды… Поверить не могу, что я застряла здесь на целую зиму!
Мне ничего не оставалось, кроме как подняться с пола и потащиться в столовую вслед за мамой и папой. Мы нашли свободные места подальше от бабушки Островитянки — она сидела на другом конце стола в окружении Магнеа и ещё каких-то людей. Герой тихонько улёгся у моих ног в ожидании кусочков, которые я надеялась для него урвать.
— Милая, после ужина найди нашего Ингольва[2], — попросила меня мама. — Вы хорошо друг с другом ладите.
Хорошо ладим? С этим угрюмым подростком, с моим братом?
Что-то новенькое.
И всё же полчаса спустя, наполнив желудок вкуснейшей едой, я пошла искать Инго. Герой обрадовался прогулке и принялся носиться вокруг меня.
Найти брата было проще простого. Инго стоял на мысе с телефоном в руке. Начался прилив, и волны едва ли не лизали ему кроссовки. Брат казался спокойным и мрачным.
Герой с радостным лаем плюхнулся в воду, а я тихонько потянула Инго за рукав.
— Пойдём, братишка. Тут слишком далеко от берега, а в воде акулы.
Я точно не знала, заплывают ли акулы в гавань, но мне казалось, что будет лучше, если брат о них задумается.
— Я бы сюда ни за что не поехал, если бы знал, что нам придётся остаться. Ни за что, — произнёс наконец Инго. — И они это понимали. Поэтому ничего мне не сказали.
— Они мне тоже ничего не сказали. Наверное, чтобы не рисковать. К тому же мне так хотелось увидеть бабушку. Я ведь думала, — добавила я, стиснув зубы, — что у меня нормальная бабушка.
Инго закусил губу и посмотрел в море.
— Мы поехали сюда не только чтобы помогать бабушке. У родителей какие-то трудности, — сказал он вполголоса. — Что-то с деньгами, и всё такое.
— Это правда?
Мне даже не приходило в голову, что всё настолько серьёзно. Перед отъездом мне накупили обновок. По пятницам мы всегда заказывали пиццу. У нас было электричество, и вода в кране, и подарки по праздникам.
Неужели мы стали бедными? От этих мыслей у меня заболел живот.
— А что у них за трудности?
— Точно не знаю, — пробормотал Инго. — Что-то связанное с маминой работой и с папиным проектом. Я слышал, как папа говорил о стечении обстоятельств.
Вот как. А я ведь раньше ничего не замечала.
— И как же заточение на этом острове поможет им решить финансовые проблемы?
Прямо на меня из воды выскочил насквозь промокший Герой. Ему определённо нравилось на острове больше, чем нам с Инго.
— Понятия не имею, — сказал Инго и толкнул меня. — Ты не могла бы пойти куда-нибудь в другое место? Мне нужно побыть одному.
Он вскарабкался на большой камень и уткнулся в телефон.
— У тебя разве батарейка не села? — спросила я.
Инго зло на меня посмотрел.
— Пять процентов ещё есть, — сказал он угрюмо. — Давай двигай отсюда.
Я решила прогуляться с Героем по берегу, а потом вернуться, чтобы наконец
— Ко мне, Герой, сейчас пробежимся. — Я вытащила поводок из кармана по старой привычке, но тут же засунула его обратно. Мы на острове, здесь нет других собак, да и Герой никуда от меня не денется.
Мы побежали вдоль берега и затем вернулись к Инго. Он всё ещё стоял на мысе, уткнувшись в телефон.
Какой-то странный был прилив. В полосе прибоя плавал всякий мусор, а вот ракушек и прочих моллюсков не было видно среди пластика всевозможных расцветок.
— Ой, Инго, смотри, сколько мусора, — сказала я подбоченясь. — Невозможные неряхи здесь живут. Неудивительно, что они тут одни. Если ты теперь новый помощник на кухне, то, может, я займусь проблемами окружающей среды?
— Ну да, — хмыкнул Инго, даже не посмотрев в мою сторону. Впрочем, он сфоткал мусор, плавающий у берега. — В этом вся ты. Всегда всех оцениваешь и проводишь реформы.
Конечно же, он говорил с сарказмом, но я предпочла этого не заметить.
— И как ты думаешь, каково рыбам плавать среди всей этой гадости? — я пнула блёкло-зелёную банку из-под газировки и пластмассовый кубик от конструктора.
Инго выругался.
— Телефон сел! — сказал он. — Придётся вернуться, чтобы его зарядить. А ещё Магнеа велела зайти к ней после ужина. Опять придётся что-то таскать. Больше заняться тут нечем.
То, что Инго меня не слушал, не было для меня новостью. Я смотрела, как он брёл в сторону Высотки. Ему навстречу вышел папа со смартфоном в руке.
