Амара – рабыня в Помпеях, ее тело принадлежит мужчинам, которых она презирает. Но ее дух не сломлен. Днем она гуляет по улицам с подругами по несчастью, находя утешение в смехе и мечтах о лучшем будущем. За пять лет до извержения Везувия обреченный город живет беззаботной жизнью: пышные празднества, пиры на богатых виллах, бои гладиаторов. На улицах Помпеев полно возможностей, и даже раб способен поймать удачу за хвост. Но какую цену придется заплатить? Амаре предстоит узнать, чем она готова пожертвовать ради свободы.На русском языке публикуется впервые.
Elodie Harper
The Wolf Den
The Wolf Den
Copyright ©Elodie Harper, 2020
All rights reserved.
Design & Illustration: Holly Ovenden
Со всей моей любовью посвящается Эжени, Рут и Тому – моим сестрам и брату по крови и свойству
Слово lupanar (лупанарий) для римлян имело два значения: публичный дом и волчье логово, а слово lupa могло означать как проститутку, так и волчицу.
Термы, вино и секс приближают судьбу.
Окутанная исходящим от кожи паром, она молитвенно складывает ладони и откидывается на спину в теплой воде. Легкие волны плещут ей в шею. Кругом смех и женские голоса, смешение звуков эхом отражается от камня. Она пропускает шум мимо ушей и сосредоточивает внимание на своих пальцах, водя ими по поверхности и глядя, как с них капает вода и поднимается пар. «Эти руки могли быть чьими угодно, – думает Амара, – они могли принадлежать любому. Но они принадлежат Феликсу».
Затем чьи-то пальцы переплетаются с ее, нарушив задумчивость Амары. Виктория рывком вытаскивает ее из воды.
– Амара! Ты же волосы намочишь! Нельзя лежать на спине! – Пощипывая ногтями кожу девушки, Виктория пытается взбить ее кудри, поникшие и липнущие к плечам. – Они у тебя как крысиные хвосты. О чем ты только думала?
Амару захлестывает тревога: как можно быть такой беспечной, ведь она сегодня столько отдыхала!
– Я не знаю, я…
– Все не так уж плохо. – Она оборачивается и видит неслышно подошедшую к ним Дидону. Та смотрит на них, слегка нахмурив брови. – Почти незаметно.
– Какая разница! Мужчины приходят сюда не ради волос, – произносит другой, куда менее приветливый голос.
Драука, самая ценная женщина Симо, наблюдает за ними с противоположной стороны узкого бассейна. Поднявшись из воды, она вскидывает руки и раскачивается из стороны в сторону. Темные волны ее волос блестят как вороново крыло. Позади нее, за округлыми арочными окнами, сереет плоское море. Девушки не могут отвести взгляд от ее тела. Амаре вспоминается статуя Елены Троянской, которую она видела еще в Афидне, когда у нее было другое имя и другая жизнь.
– Венера Помпейская! – в преувеличенном изумлении ахает Виктория, хватаясь за Амару. – Богиня ходит среди нас! О, убереги мои глаза от своей неземной прелести!
Драука мрачнеет и с плеском опускает руки. Виктория смеется.
– Можно подумать, тут ни у кого больше нет сисек, – добавляет она, однако уже вполголоса, чтобы ее слова не достигли слуха Драуки.
– Но она и на самом деле прекрасна, – говорит Дидона, по-прежнему глазея на их соперницу. – Она ведь здесь уже не впервые, правда? Возможно, мужчины предпочтут ее, возможно…
– Исключая Драуку, чем они лучше нас? – перебивает Виктория, испепеляя взглядом трех спутниц пышной красавицы. Те плещутся с напускной веселостью, заливаясь наигранным смехом и занимая большую часть бассейна. – Сразу видно, что все как одна подавальщицы. У Марии ручищи как у носильщика.
Амара сомневается, что они вправе высмеивать этих женщин, учитывая их собственный низкий статус бордельных шлюх. Волчицы. В животе затягивается знакомый узел.
– Интересно, что это будут за мужчины, – говорит она.
– Они будут… – Не успев закончить мысль, Виктория отвлекается на что-то за спиной Амары. – Эй! – кричит она. – А ну отпусти! Отпусти ее!
Она бредет по воде к какой-то пожилой женщине, которая тянет Крессу за руку, пытаясь вытащить ее из бассейна. Наконец под возмущенным взглядом Виктории старуха выволакивает мокрую Крессу на бортик.
– Феликс? Ты принадлежишь Феликсу? – Старуха нагибается и нацеливает скрюченный палец в лицо Виктории.
Никто не отвечает. Незнакомка оглядывает сбившихся в стайку девушек. Подплывшая к ним Бероника удивленно приоткрывает рот.
– Вон отсюда, Феликсовы шлюхи! – нетерпеливо велит старуха, повелительно махая рукой в сторону выхода.
Кресса пытается возразить, но старуха ее отпихивает. Женщины Симо больше не плещутся и не смеются. Амара скорее чувствует, чем видит, что все они сгрудились в дальнем краю бассейна.
– Сейчас же вон, Феликсовы шлюхи! – повторяет старуха, поочередно ткнув в каждую из них пальцем. Никто не сходит с места, и она хватает Амару за руку. – Вон! Вон! Убирайтесь сейчас же!
