Внезапно череда долгих, одиноких лет пронеслась перед ее внутренним взором – долгие, одинокие годы, ведущие вниз, вниз, назад, назад, в леденящую черноту... Она увидела старуху у камина. И две надвигающиеся страшные крылатые тени.
И все же она не шевельнулась.
Образ старухи у камина померк, на смену явился образ молодого человека, раздавленного токарным станком.
– Мэтью, нет!
Она вскочила на ноги и бросилась в холл. Дернула защелку, рывком распахнула дверь. Мэтт стоял на крыльце в лучах вечернего заходящего солнца. Вот он увидел Элизабет, и его глаза засияли. Мгновение – и она упала в его объятия.
«Все вмиг переменилось в этом мире. Шаги твои впервые услыхала, и для меня не стало больше смерти, от пропасти спасла меня любовь».
Леди Вероника была красива даже для звездной леди. Глядя на ее короткие светлые волосы, Кросс невольно подумал о спелых початках марсианской кукурузы. Голубые глаза, широко расставленные на загорелом овальном лице, напоминали о ледяных озерах Фригидии. Роскошное тело с пышными формами затмило все виденные эротические фотографии, обесценило все горячие пассажи из прочитанных любовных романов,– тело, которое пока еще не выдавало свидетельств ее преступления.
Кроссу стало интересно, кто ее любовник и почему она отказалась назвать его имя.
Лифт Иакова[7] достиг шлюза «Пандоры» и остановился. Леди Вероника, не дожидаясь приглашения, шагнула мимо капитана на корабль. Сопровождавший ее представитель корпорации передал Кроссу документы, потом махнул дол- гонавтам внизу, и через секунду лифт с единственным пассажиром скрылся из виду.
Леди Вероника пристально посмотрела на Кросса, словно пытаясь понять, что скрывается за холодной серостью его глаз, и спросила:
– Как скоро мы взлетаем?
– Через пятнадцать минут, миледи.
Она кивнула и прошла внутрь корабля. Кросс поспешно закрыл люк и догнал ее, чтобы сопроводить по спиральному трапу к пассажирской каюте.
В дверях каюты она задержалась:
– Пожалуйста, принесите мой багаж.
– Как только войдем в режим
Он проследил, как она выполняет указание.
– Вы можете встать, когда прозвучит отбой тревоги.
Она снова кивнула, не выказывая ни малейшего недовольства. Интересно, сохраняла бы она спокойствие, будь противоперегрузочный диван чем-то иным, нежели просто допотопным термином из додегравитационной эпохи? Оставалась бы сдержанной, если бы пришлось иметь дело с тремя или четырьмя g перегрузки вместо незначительной болтанки при взлете?
«Скорее всего, да»,– решил он. Выкидыш не отменил бы ее депортацию на Гоморру, но уберег бы от последствий рождения мутанта.
Кросс откланялся и поспешил в рубку управления.
После запуска а-приорный двигатель не требует присмотра за собой, за исключением чрезвычайных ситуаций. «Пандора» относилась к классу кораблей «один пассажир- один пилот». Корпорация «Фалькон» славилась в цивилизованном секторе галактики своим быстрым и недорогим сервисом, и все ее корабли, даже самые маленькие, были оснащены современным автоматизированным оборудованием.
Заперев дверь рубки, Кросс спустился по винтовой лестнице в трюм, куда долгонавты порта Вино-Женщины-И-Ро- мане закинули багаж леди Вероники. Даже при искусственной гравитации в половину g две ее сумки чувствительно оттягивали руки. Кросс запыхался, пока поднялся к пассажирской каюте.
–Да?– ответил на его стук голос, сопровождаемый плеском воды.
– Ваш багаж, миледи.
Шум воды стих, дверь открылась. В проеме стояла женщина, небрежно обернутая полотенцем. Белизна махровой ткани подчеркивала загар и чистоту кожи. Капельки воды поблескивали на золотистых плечах, сверкающие ручейки сбегали по бедрам и икрам цвета меди.
– Пожалуйста, занесите внутрь.
Кросс исполнил просьбу. Она не отступила назад, чтобы пропустить его, и его рука, как он ни старался, коснулась ее бедра.
Кросс отдернул руку. Ладони предательски задрожали. Он отвел глаза, чтобы она не смогла ничего в них прочитать.
– Если вам что-то понадобится, я буду у себя каюте,– сказал он и повернулся, чтобы уйти.
– Подождите,– остановила она его.
–Да?
– Как долго... мы пробудем в а-приори?
– Чуть больше четырех часов по времени корабля.
– Скажите, а есть вероятность того, что мы угодим во временной шторм?
Вопрос удивил его. Пассажиры с таким статусом, как у леди Вероники, обычно не интересуются проблемами межзвездных перелетов. Они воспринимают происходящее, как данность, если вообще что-то воспринимают.
– Теоретически да. Но вам нечего бояться. В случае зарождения шторма диспетчеры нас предупредят.
– Но вдруг что-то пойдет не так? Допустим, они не успеют предупредить и мы попадем в шторм. Что тогда?
Он не мог вечно прятать глаза и заставил себя встретить ее взгляд. И очень удивился, увидев, что ее хладнокровность сменилась неуверенностью.
