– С чего вы оба решили, что это были мои подданные? А если не они? Северный Разлом – ворота, через которые можно попасть в разные части этого мира, в другие миры и на другие планеты. Чем является Хел, как не далекой планетой, связанной с вашей пространственно-временным коридором?
– Хел – планета?
Брови Ханта опустились. Большинство демонов, на которых он охотился и убивал, не умели или не желали говорить.
Аидас двинул левым плечом.
– Такая же планета, как Мидгард, хотя большинство ее обитателей стараются уверить вас в обратном. Твоя порода, Падший, – он указала на Ханта, – была создана астериями здесь, на Мидгаре. Но фэйцы, оборотни и многие другие пришли сюда из своих миров. Вселенная обширна. Одни считают ее бесконечной, другие – одной среди множества других вселенных, которых столько же, сколько звезд на небе или песчинок на берегу.
Судя по взгляду Брайс, она тоже думала над тем, чего мог накуриться демонический принц у себя в Пропасти.
– Ты пытаешься отвлечь наше внимание, – сказала она, скрещивая озябшие руки. Пол успел покрыться инеем. – Хочешь сказать, что твои не вламываются к нам через Северный Разлом?
– Этим грешат принцы помельче: с первого по четвертый предел, – сказал Аидас, вновь склонив голову. – Живущие в истинной тьме не испытывают потребности в солнечном свете. Он им неинтересен. Но даже они не посылали кристаллоса. Наши планы далеки от подобных авантюр.
– Когда-то ваша порода хотела жить здесь. Что изменилось? – угрюмо спросил Хант.
Аидас усмехнулся:
– До чего ж очаровательно слушать истории, которые астерии вдолбили вам в голову. – Он улыбнулся Брайс. – Что ослепляет Оракула?
Услышав о ее походе к Оракулу, Брайс побледнела. Откуда Аидас знал об этом, Хант мог только гадать. Но Брайс задала встречный вопрос:
– Что за кот посещает Оракула?
– Впечатляющие слова. – Аидас опять сунул руки в карманы. – Я же не знал твоих взрослых предпочтений. – Он с усмешкой посмотрел на Ханта. – Но я очень гибок, Брайс Куинлан, и, если вот такой облик тебе милее, я могу принять и его.
– Еще лучше, если ты вообще больше не появишься, – бросил принцу Хант.
Брайс стиснула его руку. Он больно наступил ей на ногу. Видевший это Аидас усмехнулся:
– Вы не выдерживаете моего холода. Мне пора уходить.
– Подожди, – взмолилась Брайс. – Скажи, знаешь ли ты, кто убил Данику? Ну пожалуйста.
Новый смешок.
– Сделайте ряд новых проверок и присмотритесь к тому, что в промежутке.
Фигура Аидаса начала тускнеть. Нить, связывающая его мир со здешнем, истончалась, готовая оборваться.
– Аидас! – порывисто произнесла Брайс, подойдя к краю их круга. Ханту отчаянно захотелось оттащить ее обратно, тем более что вокруг фигуры Аидаса заклубилась тьма. – Спасибо тебе. Спасибо, что откликнулся.
Принц Пропасти помедлил, словно цепляясь за этот мир:
– Не мешкай с Нырком, Брайс Куинлан. – Его глаза сверкнули. – Разыщи меня, когда совершишь.
Аидас почти исчез, когда прозвучали его последние слова:
– Оракул не видела. Но я видел.
Гостиная наполнилась звенящей тишиной. На полу таял иней.
– Перво-наперво выпороть тебя надо хорошенько за такой сюрприз, – накинулся на Брайс Хант.
– Если бы я сказала тебе заранее, ты бы ни за что не позволил мне вызвать Аидаса, – сказала она, торопливо растирая замерзшие ладони.
– А ты не думаешь, что в гостиной сейчас могли валяться наши трупы? Ты совсем спятила?
– Я знала: он не причинит мне вреда. И никому, кто рядом со мной.
– Давай рассказывай, как ты встретилась с Аидасом в свои тринадцать лет?
– Я… я тебе уже рассказывала, что мой поход к Оракулу крупно разочаровал биологического отца.
Подростковая боль жила в ней и сейчас. Это было видно по ее лицу. Гнев Ханта начал остывать.
– Он уехал, а я плюхнулась на первую скамейку в храмовом парке и разревелась. И вдруг на скамейке появился белый кот с удивительными синими глазами. Таких глаз у кошек я еще не видела. Не успел он заговорить, я уже знала: это не кот и не оборотень.
– Кто ж его тогда вызвал?
– Не знаю. Джезиба мне потом говорила, что демонические принцы способны проникать сквозь трещины в обоих Разломах и принимать обличье разных животных. Но, приняв такое обличье, они временно теряют свою силу. Остается лишь способность говорить. Их пребывание в нашем мире ограничивается несколькими часами.
Серые крылья ангела вздрогнули.
– Что тебе тогда сказал Аидас?
– Он спросил: «Что ослепляет Оракула?» Я ответила: «Что за кот посещает Оракула?» Он по пути слышал ее крики и, наверное, очень удивился. Аидас велел мне прекратить рев. Сказал, что это лишь на руку моим недругам. Я не должна отдавать им дар моей печали.
– А зачем Принц Пропасти навещал Оракула?
– Он мне так и не сказал. Просто сидел со мной, пока я не успокоилась и не набралась решимости отправиться в отцовский дом. Я захотела его поблагодарить, обернулась, а белого кота уже не было.
– Странно, – пробормотал Хант.
Теперь понятно, почему она решилась снова вызвать Аидаса. Раз он по-доброму обошелся с нею тогда, она может рассчитывать на его доброту и сейчас. Вот такая нехитрая логика.
