Последней Верховной была Падпараджа Единождымученица, жестоко казнённая по решению взявшего власть Консилиума. Орден безропотно выдал свою главу на расправу, тем подтвердив, что больше не претендует на участие в большой политике. Однако благодаря обширной сети монастырей и храмов, а также значительной гуманитарной и благотворительной деятельности, птахи очень уважаемы в провинциях как Чела, так и Кисгодоля. Орден занимается лечением и образованием, предоставляет приют паломникам, а его представительницы по традиции входят в Советы всех городов, хотя больше и не играют там ведущей роли, как при Империи».
Из исторического трактата «Презабавная история и занимательная иерархия Ордена», написанного Крегиндой Беспомощной, библиотекаршей храма столь дальнего и непопопулярного, что название его никто записать не удосужился. Включая саму Крегинду. То, что этот сухой, как прошлогоднее сено, текст авторша считает «презабавным и занимательным», её коллеги связывают с тем, что она умерла во цвете лет от беспробудного пьянства, вызванного одиночеством и скукой.
**
– На жадничайте и не зажимайте! – вопит пронзительным мерзким голосом грязный худой нищий. – Ветерану баталий Диаэнкевала подайте!
Он ковыляет на грубом деревянном протезе - простой дубовой колодке чуть выше колена, примотанной грубой разлохмаченной верёвкой к бедру.
Не эльф позорный, не извращенец!
В злых сражениях ноги лишенец!
Был я в атаке врагами помятый,
подайте на лечение ноги пострадатой!
Граждане отстраняются, отворачиваются и обходят крикуна по дуге – многим понятно, что, как бы ни старил себя инвалид, молод он для участия в Диаэнкевальской кампании.
Не имею средствов я на жадных магов!
Что не вылазят в бою из оврагов!
За спинами пехоты, падлы, прячутся!
Всегда из кустов колдовать корячутся!
Но есть и те, кто подаёт, поддерживая визгливый монолог попрошайки:
Левая нога – хрусть, пополам!
Правая нога – хрусть, пополам!
Эй, граждане, как я нравлюсь вам?
Инвалид ловко, как здоровый, ковыляет по улице, настигая уклоняющихся и возникая перед носом отворачивающихся. Суёт им в лицо засаленную матросскую шапку, где поощрительно звенят медные монетки-мизинцы и даже блестит пара серебряных корпорских куспидатов.
Подай пострадальцу, друг, на конечность,
буду тебе благодарен вечность!
Помогите вернуться в строй ветерану,
буду за вас воевать без обману!
Прохожие кривятся, но кидают мелочь, а нищий распаляется всё больше:
Плохо, граждане живётся, у кого одна нога!
Ни хрена он не добьётся, не достигнет ни фига!
Дайте, граждане, монетку мне на новую ногу!
Я родимую Корпору от набегов сберегу!
Монетки звенят в шляпе, попрошайка кривляется и хромает, а у Завирушки темнеет в глазах и отнимаются ноги. Она сползает спиной по стене таверны и смотрит на одноногого снизу, сидя на заплёванной мостовой. Он, как назло, подходит всё ближе, тыча направо и налево своей шапкой:
Подаём, подаём, не стесняемся!
Мне на новую ногу скидаваемся!
Не жалей, малец, медной денежки!
Поскорей её клади в шапку дедушке!
