<p>«Принципиально не учит иврит…»</p>Принципиально не учит иврит,Не пьет по утрам напиток «Тан».Что же он такое творит,Верно, небаховский Джонатан?Его братия выше двадцатого этажа,Высоток добротных выше!Он открывает третий глаз у бомжа,Спрятавшегося на крыше.Вот то дело бродягу глумить?Дело, что ли, судьбу ломать?«Надо бы жалкого накормить», –Подсказывает бродяжья мать.А Джонатан все долбит бомжаКлювом – со знанием дела,Так, что с крыши слетает лежак.А душа не хочет – из тела.<p>«Небо ясно, солнце рыже…»</p>Небо ясно, солнце рыже –Дочь вернулась из Парижа!Но у нас и в январеГрязь и лужи во дворе.А она хоть и ранима,Нищета такая мнима –Распаковывает подаркиИ твердит, что в старом парке,Кроме брошенных дерев,Рай живет, не устарев,Между строгостью степнойИ послушностью грибной…Все лопочет, все хлопочет –Точно жить в России хочет.<p>«Не человечьей, а звериной…»</p>Не человечьей, а зверинойПриродой, постигая май,Теряя шепот тополиный,Меня как хочешь понимай.Вгоняй бесстрашно в краску летаДареный кактус впопыхахИ верь, что красная дискетаБессмертна в траурных стихах.Но этот год на самом делеНевероятно молчалив –Уста сомкнули окна, двериИ даже лифты, нашалив.Так пусть случится, как бываетСо всеми в тридцать первый раз –Луна беззвучно убывает,Не поднимая тост за нас.<p>«Когда б не знать, к чему двукрылый крест…»</p>Когда б не знать, к чему двукрылый крестИ ангел тот, что за него в ответе?Его стихи положены на ветер,В настольных книгах нет свободных мест.И нам бы в путь, да нас никто не звалОтведать хлеб и с мельником проститься.Светлы и молчаливы наши птицы,Оплаканные зернами родства.Что путь к Тебе, что отпущенье слез…Но, Господи, и мы, всему чужие,Несли свой крест, а оказалось, жили,Где рельсы норовят сойти с колес.<p>«Когда закат касается щеки…»</p>Когда закат касается щекиЗадумчиво, как сонные стрекозы,И добрые по сути мужикиКлянут дожди во время сенокоса,Со стороны глядишь на век людской,Благообразный. Нам не стать другимиВ скорлупке неприветной городской,Чья слава – намереньями благимиДорога в снег грехом, а не ковром,Чей опыт – поводырь по злачным тропам,Чей храм – многоязычный ипподром,Где первых нет. И мы приходим хором.<p>«Сторож стопку сторожит…»</p>
