Чтобы спасти жизнь матери и сестре, пойдешь на все, что угодно. Например, с заботой и любовью обучать… чудовище? Ведь чудовище, да?
ПРОЛОГ
Нет, Сандра Леман не думала о самоубийстве.
Даже сейчас не думала. Даже в эти черные дни, когда жизнь вывернулась в немыслимый вираж — и ухнула в черную пропасть заброшенной шахты.
Самоубийство — слабость и трусость. А на Прозерпине еще со времен первых поселенцев слабость и трусость считались самым позорным из всего, в чем можно упрекнуть человека. Сдохни, но не дай считать себя слабаком! А трусом ты и так сдохнешь. Стратегия «забиться в щель и переждать» не работает там, где наибольшая опасность в этих самых щелях и таится.
На Прозерпине почти не случалось самоубийств. Там и без них была высокая смертность.
Сандра Леман ненавидела Прозерпину. Ненавидела вечный, привычный гул работающих механизмов, затихающий в толще камня почти не заметной дрожью. Ненавидела шмыгающих под ногами грымзиков. Ненавидела воздух со слабым привкусом горелого пластика. Да, степень очистки разная — чем выше ярус, тем легче дышать, но пластиком он отдает везде.
Сейчас этот проклятый воздух убивал мать Сандры.
Сухой кашель матери стоял в ушах у девушки, когда она, погрузив руки в трехмерную панель связи, разбрасывала из-под пальцев значки-адреса.
Запросы на кредит — один за другим.
Отказ. Отказ. Снова отказ.
Подушечки пальцев слегка покалывало: виртуальная клавиатура была старенькой и плохо держала заряд. Еще один запрос. И еще. В каждое отделение из возможных, по списку, не пропуская.
Адреса друзей Сандра не трогала. Друзья уже одолжили ей сколько могли. На эти деньги мать сейчас лежит в клинике. Но на операцию… на пересадку специально выращенных легких… даже если продать все нехитрое имущество Сандры, денег не хватит! Много ли того имущества у простой школьной учительницы?..
У бывшей учительницы, Сандра. У бывшей.
Потому сейчас и идут отказы — один за другим.
Будь у нее по-прежнему работа, кредит бы взять удалось. Да, предстояли бы годы каторжной работы и отказа себе во всем, но маму бы удалось вытащить…
Но директор, сволочь, нашел момент сводить счеты. Ударил в спину.
Увольнение можно оспорить по суду, там есть к чему придраться, причины спорные. Но процесс затянется не на один месяц, а мама-то умирает уже сейчас!..
Вспыхнул значок вызова. Сандра тронула его кончиком пальца, не взглянув даже, откуда вызов. И тут же об этом пожалела.
На панели связи возникло лицо ее директора… ее бывшего директора. И на лице этом была написана ярость… Написана, да? Она костром полыхала у него на роже!
— Это твоих рук дело, сука?! — взрычал директор.
— Добрый день, мистер Монлисс, — очень вежливо и спокойно ответила Сандра. — У вас что-то произошло? Вы, похоже, слегка нервничаете.
Она знала, что директор с трудом переносит ее ровную учтивость.
— Что-то произошло? А ты и не знаешь, мерзавка?.. Я не спущу тебе это с рук, и не надейся! Он же новенький был, только купленный! Я на тебя полицию натравлю!
Вызов прервался, физиономия Монлисса исчезла. Сандра вздохнула и поморщилась: даже здесь, в жилом модуле верхне-среднего уровня («приличный сектор, доброжелательные соседи, три отдельных спальных места и кухонный блок пять кубических метров, а главное — тройная система очистки за символическую доплату…»), воздух отчетливо отдавал сухой горечью горелого пластика.
Вполне можно догадаться, из-за чего шум. Кто-то из бывших учеников Сандры решил отомстить за любимую учительницу. В школе много ребят с нижних ярусов — отчаянные, предприимчивые, дерзкие и ничего не прощающие…
Сзади отъехала в сторону дверь, на порог шагнула Дейзи, расплетая на ходу светлые косички.
— А я зна-а-аю, почему он кричит! — загадочным тоном сообщила она.
— А вам не кажется, юная мисс, что подслушивать чужие разговоры нехорошо?
Слова старшей сестры не смутили Дейзи. Она продолжила таинственно:
— У него неизвестно кто поджег кар. Хороший такой кар, «золотой танцор».
— Ого! — не удержалась Сандра. И про себя пожелала «неизвестно кому» так и остаться неизвестным. Сама она навскидку могла бы назвать шестерых старшеклассников, которые рискнули бы на такое. Разумеется, с директором она не собиралась делиться своими предположениями.
— Иди спать, — строго сказала она сестренке.
Та с независимым видом задрала курносый нос, развернулась в проеме, отделяющем спальный блок от кухонного… и вдруг закашлялась. Несильно, но…
Сандра сама не поняла, как оказалась рядом, схватила сестру за плечи, развернула к себе, вглядываясь торопливо и настороженно.
— Давно это у тебя?
Нет-нет-нет… На губах крови нет… И красных прожилок в глазах тоже… Вокруг глаз кожа чистая, никакой «сетки смертника», а кашель… ну что кашель? Может быть, случайность, посидела под кондиционером…
— Что — «это»?
Глаза у Дейзи слишком невинные, голос слишком ровный. Слишком. Но… сетки нет, и точек тоже.
— Кашляешь давно?
— Вовсе я и не кашляю! Да с чего ты взяла?!
— А сейчас что было?
