Потом встретила пару из Норильска, муж был, как часто бывает, под небольшим градусом, а жена восторженно смотрела по сторонам и с энтузиазмом фотографировалась буквально на каждом углу, не скрывая восхищения и почти щенячьего восторга. Роза останавливалась на смотровых площадках, между делом рекомендовала знакомых пасечников, нахваливая мёд, притормаживала у лавочек с сувенирами и показывала, где лучшие в округе конные прогулки или прокат спортивного инвентаря. Негласная, а порой сопровождающаяся денежным бонусом, взаимовыручка.
По приезду сдала гостей маме, быстро перекусила вчерашним ужином и снова рванула в город. Список дел она записывала на листочке, который лежал на торпеде Рав-4, и вместо того, чтобы уменьшаться к концу дня, только увеличивался. Утешала себя Роза подсчётами, что на следующий сезон она точно сможет нанять управляющего и, например, водителя. Шиковать, так шиковать!
Пока они с трудом позволяли себе уборщицу, которая вдобавок трудилась прачкой, повара, (пришлось нанять второго из-за «Русского богатыря», благо клуб оплатил отдельное питание), кухонного рабочего и Палыча – тот отвечал за всё на свете, что ломалось, росло, перегорало, требовало полива, высадки или ремонта, и что не успевал сделать Виктор. Правда, к вечеру Палыч был изрядно пьян, но это совсем незначительный недостаток по сравнению с энтузиазмом, с которым он трудился и, что греха таить, оплатой. Услуги Палыча обходились дешевле, чем услуги наёмного электрика или сантехника в случае неожиданной поломки.
Был ещё бар, несколько громкое название для закутка со стойкой, где продавалось несколько сортов пива, лёгкий алкоголь и снеки. Если гости хотели отдохнуть покрепче и с сытной закуской, через дорогу к их услугам был ресторан, а посетителям с базы Розы полагалась семипроцентная скидка.
Так что домой Роза вернулась поздно, уставшая и голодная. Нашла в холодильнике пиццу и возблагодарила небеса и Виктора, который успел-таки испечь её, пока мама была полностью занята, хорошо, если сама успела поесть.
Тут же отправилась в «административный корпус» на ресепшн, узнать, как дела, что нового. Нового было немного. В седьмой домик на двое суток заселилась компания студентов. Домик пятиместный, а студентов семь человек, мама уступила, чтобы не было простоя, молодые, как-нибудь устроятся.
Палыч отнёс в домик две раскладушки, оставив их на крыльце. Студенты проигнорировали дополнительные спальные места. Роза улыбнулась про себя. Хоть у кого-то все замечательно в личной жизни, и секс не заменяют раскладушкой.
Роза отпустила маму, устроилась за компьютером, с намерением прошерстить сайт базы отдыха, ответить на вопросы, письма, может быть, добавить несколько фотографий со счастливыми отдыхающими. Лишним не будет. Сезон в самом разгаре.
– Да, – опомнилась у дверей мама. – Постоялец из десятого домика, из спортивной школы который, чем-то был недоволен в обед, он говорил с поваром, но я так и не дошла. – Она взмахнула руками. – Забегалась в край. Может, узнаешь у Антонины? – Так звали старшего повара, под её началом был кухонный рабочий и новый повар. – Или у самого спроси, они к реке ушли после полдника, Сергей их, Витальевич, дорогу расспрашивал, к ужину вернуться.
– А который сейчас час? – Роза покосилась на часы. – Время ужина уже прошло.
– Перенесли. – Мама взмахнула рукой и вышла за дверь.
Вот и занялась сайтом… Роза запихнула в себя кусок пиццы, чтобы не свалиться в обморок от голода, всё-таки салат из свежих овощей ранним утром – это совсем не то, на чём может продержаться организм целый день. Роза и так лишает его секса, еды лишать и вовсе кощунство.
Запила водой из кулера, решив, что чай долго заваривать и ждать, и отправилась на кухню. Там, на добротном табурете, посредине столовой, сидела не менее добротная Антонина. Ей уже за пятьдесят, примерно столько же лишних килограмм, при этом женщина она активная, подвижная и голосистая.
– Тонь. – Роза посмотрела на повара. – Говорят, Розенберг жаловался?
– Говорят, говорят, да ему всё не так, выискался!
– Что конкретно не так?
– Так эта, котлеты не понравились, а к полднику – и придумают же, по-о-олдник, – шлёпнула она себя по широким коленям, – сырничков налепендили, как в меню указано, значит, сам же с утра одобрил! И те не такие. Творог, говорит, должен быть домашний, фермерский, о! Фермерский, ты послушай его!
– А какой был творог? – Роза словно не понимала.
– Да кто же поймёт в сырниках, какой там творог. Творог и творог. Это он, чтобы не платить, ясно же! Какой мужик с детями вошкаться за так будет? Вот с родителей набрал деньжищ, а сам тебе не заплатит и наварится! Точно тебе говорю!
– Ты мне зубы не заговаривай. Творог я с утра привезла, как и было оговорено, фермерский. Фермерский! Со всеми документами, как и требуется этому Розенбергу. И где он?
– Розенберг-то твой? Да откуда я знаю.
– Творог, Тоня, творог.
Антонина молчала, разыгрывая из себя пионера – героя на допросе.
