После этого разговора Анна отправилась к врачу и выложила ей все свои сомнения. Доктор Джеффрис, к которой она потом будет ходить всю жизнь, внимательно слушала ее, время от времени кивая.
– Тебя уже давно это беспокоит, так? – спросила она, когда Анна закончила свой рассказ. – Дело в том, что с теми же проблемами столкнулась и твоя мать. Собственно, цикл у нее был таким нерегулярным, что о твоем существовании она догадалась только на третьем месяце беременности.
Анна уже давно не вспоминала о том разговоре. Теперь она не принимала таблетки, в отличие от долгих лет, прожитых с Джеффом, – тогда он настоятельно этого требовал, хотя при ее нерегулярном цикле вероятность забеременеть была невелика. Но Джефф в это не верил и слышать не хотел о том, что гормоны, содержащиеся в противозачаточных таблетках, вызывают у нее зуд и перепады настроения. «Презервативы не дают стопроцентной гарантии. Всякое бывает. И мне ни к чему лишнее беспокойство. Просто прими таблетку. В чем проблема?»
Противозачаточные таблетки – первое, от чего она отказалась после разрыва с ним, отчасти потому, что не собиралась так быстро начинать новые отношения.
«Но мы с Лиамом пользовались презервативами, – подумала она. – Каждый раз. Всегда. Или нет? Разве что… Однажды, в самом начале, когда мы оба слишком много выпили, возможно… возможно…»
Сердце замерло у нее в груди. О боже. Ведь так не бывает, нет же? Она не беременна. «Я очень долго сидела на таблетках. Все говорят, что для восстановления требуется уйма времени. А цикл у меня и так нерегулярный, да еще возраст. И это случилось только один раз, только один».
Она села на диван, и фрагменты головоломки в ее голове вдруг встали на место. Необъяснимая, ужасная усталость, тошнота и слабость по утрам.
О боже.
Анна попыталась успокоиться. Так или иначе, нужно окончательно убедиться, и чем скорее, тем лучше. Откладывать нет смысла. Возможны лишь два варианта: тест даст отрицательный результат, и тогда она посмеется над своими переживаниями, или положительный – и тогда ей придется решать, что с этим делать. Собравшись с духом, Анна встала, надела куртку, взяла ключи и направилась к двери.
Через час она уже вернулась и стояла в ванной «Счастья рыбачки», обеими руками опираясь на крошечную раковину. Тошнота, терзавшая ее утром, превратилась в тугой ком тревоги, приправленной чем-то вроде предчувствия, от которого замирало сердце и сжимался желудок.
Под влиянием профессии у Анны обострилось восприятие времени, и она могла с точностью определить, сколько длится тот или иной период. Выждав четыре минуты, она опустила взгляд на белую трубочку. Ей даже не потребовалось подносить ее к глазам, чтобы узнать правду.
Две жирные голубые полоски. Две.
Колени у Анны подогнулись, и она опустилась на пол, привалившись к стене между раковиной и дверью. Несколько секунд она находилась в полной прострации. Потом прижала ладонь к животу, но поняла, что это глупо – чувствовать там еще нечего. Ему не больше шести недель, этому маленькому комочку клеток, который может перевернуть всю ее жизнь.
Холодные плитки пола заставили ее встать. Анна поднялась и, словно в тумане, побрела в гостиную. Потом села на диван, уперлась локтями в колени и закрыла руками лицо.
– Куда ты пропала? Надеюсь, ты меня не избегаешь. Непонятно, почему не отвечаешь.
Утром в воскресенье Анна прослушивала сообщения, записанные на автоответчике ее телефона.
– Я не говорила с тобой целую вечность, – продолжала Кэти. – Только электронные письма и текстовые сообщения. Ну же, подруга, позвони мне. Я хочу знать, как проходят ланчи.
