Никодим открыл последние записи и прочитал несколько предложений.
"Ко мне продолжает приставать домоправитель. Всё предлагает сбежать с ним, или, хотя бы, стать любовниками".
"Раньше мне он просто надоедал и раздражал, но сейчас я уже боюсь за его жизнь, ведь Генрих так ревнив".
"Снова провела весь день на кухне в разговорах с Феодорой. Наверное, сейчас, после того, как всех моих подруг распугали, она для меня единственный друг. Как бы и с ней чего не случилось".
"Снова ночевала у муженька. Ох, это было так ужасно. Когда он уже успокоится. Я ведь ему не запрещаю заводить себе любовниц, пусть забавляется с кем хочет. Но он снова напился, а в такие дни давай, подавай себя. А ведь я уже даже не скрываю своих чувств. В этот раз отговориться не удалось. Он выпил больше обычного".
"Сегодня нарисовала новую картину, и, как я считаю, она идеально описывает мои отношения с каждым жителем этого проклятого дома. Жаль, что, даже когда мы вернёмся в город, ничего не изменится".
– Это только летние записи в первый год их брака. Ещё там описаны весь год и последние месяцы жизни в этом доме и в этом мире. Я его пролистывала. Весенние, зимние и осенние записи скорее небольшие заметки. Маленькие, без особых подробностей, но строго по сути, – говорила Софи, пока парень читал.
Никодим пролистал весь блокнот и подивился, как точно девушка выбирает предложения, которыми описывает, наверное, самые главные темы дня. Он понимал, что даже эти небольшие подборки говорят о многом и могут им помочь.
– Тут часто упоминается бывший домоправитель. Постараюсь что-нибудь о нём узнать. А потом, видимо, нам придётся его навестить, – сказал парень с серьёзным выражением лица, прервав Софию.
– Ого, я впервые буду присутствовать на допросе, – восхитилась девушка. – Но когда мы сможем вырваться?
– Посмотрим. Как сократим список подозреваемых, я постараюсь изучить их кредитки, чтобы узнать, снимал ли кто-нибудь большую сумму денег в день убийства, которые отправились к нерадивому судмедэксперту, – ответил Никодим. – Но нам пора возвращаться в реальность. Я, конечно, рад, что ты с таким интересом подходишь к делу, но скоро приедет Графимов, а тебе у него ещё интервью брать. Такая возбуждённость вызовет у него подозрения, – строго сказал парень, глядя в глаза собеседницы.
– Я своё дело прекрасно знаю, поэтому справлюсь, – говорила София, поднимаясь со стула. – Что ж, Нико, и мне, и тебе – удачи, – кивнула она, улыбаясь.
– Нико? – переспросил парень, когда шатенка уже почти коснулась дверной ручкой. – Звучит ужасно, Соня!
– Никогда не называй меня Соня! – пригрозила девушка, повернувшись к другу. – Терпеть не могу это сокращение. Только Софи или София! А "Нико" – преобразование от "Ник", так звучит милее, – улыбнулась она.
– Ох, называй, как хочешь, – махнул рукой Никодим, скорчив недовольную гримасу. Он не хотел спорить со столь строптивой женщиной. – Позже занесу тебе список и необходимые вопросы.
Девушка кивнула, искренне улыбнулась и скрылась за дверью.
Уже вечером, сидя напротив Генриха, София незаметно спросила про вещи и, что важнее, окна. Графимов ответил, что уведомил, чтобы всё убрали. А одинарные окна, как он утверждал, были идеей Евы. По её мнению, такие больше подходили к дизайну комнаты. Про посягательство на личное девушка, конечно же, умолчала, так как была почти уверена, что её собеседник и был зачинщиком этого. Отложив пока личные вопросы на неопределённый срок, во время которого Генрих доверится ей больше, девушка касалась только профессиональных тем: о путях достижения столь высоких должностей (которые, впрочем, были прекрасно ей известны), его способов управления, благодаря которым продуктивность фирмы увеличилась, а также попросила дать несколько советом начинающим предпринимателям. Вся эта информация будет идти уже после биографии, однако являлась не менее важной, ведь многие хотели узнать о карьере Графимова, а не о его жизни. Несмотря на разгульное прошлое и рабочее место, которое ему досталось по наследству, Генрих всё же был очень умён и смекалист. Не зря именно под его руководством фирма поднялась на ноги после долгого кризиса. Это вызывало уважение, но не перекрывало все его неприятные качества.
Уже после интервью Никодим занёс напарнице список людей и главные вопросы, которые нужно задать всем. Девушка читала вопросы с лёгкой, доброй полуулыбкой. Они были примерно такими же, о каких думала и она, но чересчур прямолинейны. Она примерно такого и ожидала. До двух часов ночи Софи занималась их перефразировкой, а также изучала книги и информацию. Она узнала много полезного за этот день, но чувствовала себя виноватой и подавленной из-за дневника.
