«Доминион» Стивена Сэвила - новая книга сериала «Warhammer», завоевавшего большую популярность во всем мире. Империя продолжает противостоять злу, которое порождает семейство кровавых графов-вампиров. Фон Карштайны уничтожили почти весь Старый Свет, их мощь безгранична. Нашествие армии нежити, возглавляемой жестоким Конрадом фон Карштайном, ведет опустошительную войну, несущую смерть всему живому. Чем больше потерь в рядах могущественной армии людей, тем быстрее увеличивается кровавый легион нежити. "Доминион" - вторая книга леденящей душу трилогии о графах-вампирах, жестоких правителях проклятых земель Сильвании.
Безнадежно.
Каллад Страж Бури знал, что исход битвы предрешен. И все же молодой принц дварфов продолжал драться плечом к плечу со своим отцом, ничем не уступая суровому родителю: тот огромным топором вырубал просеку в толпе мертвецов, штурмующих стены замка Грюнберг. Дварфы Карак Садры удерживали последнюю линию обороны вместе с людьми, отчаянно противостоя натиску графа-вампира.
Мостки были скользкими от дождя.
Каллад обрушил свой топор, Разящий Шип, на ухмыляющееся лицо женщины, в чьих пустых глазницах кишмя кишели черви. Лезвие раскололо ее череп точнехонько пополам, но женщина продолжала надвигаться, пытаясь выцарапать дварфу глаза. Каллад отступил под яростным напором противницы и выдернул секиру из гниющей плоти. Крякнув от натуги, он нанес второй и последний удар. Мертвая женщина пошатнулась и рухнула со стены, словно бесформенный куль.
Костяшками пальцев Каллад стряхнул с ресниц капли дождя.
Крови не было, и мертвецы не кричали. Их молчание пугало больше, чем любой из бесчисленных ужасов бойни. Они упрямо и жестоко рвались вперед, не обращая внимания на топоры, ломающие их хрупкие кости, раскалывающие плечи и дробящие черепа. Они шатались, но шли — шли с торчащими из груди стрелами, пронзившими туго натянутую кожу, рассыпающуюся в порошок, точно тонкий, иссушенный временем пергамент, шли безустанно, с отрубленными конечностями и укатившимися головами — они наступали.
— Гримна! — взвыл Каллад, пинком скидывая со стены женскую голову.
Его боевой клич прокатился вдоль шеренги шаркающих мертвецов. Гримна. Храбрость. Это все, что осталось у защитников перед лицом смерти. Да больше ничего и не требовалось. Гримна дал им силу, суровость гор — отвагу, а с силой, мужеством и с седовласым королем в их рядах они вынесут все.
Атмосфера величия окружала Келлуса Железную Руку. Исполненный доблести и умения, дварф воплощал собой железную волю своего народа. Он был скалой, неутомимой, несокрушимой. Он был великаном.
И все же леденящая душу тревога червем грызла Каллада Стража Бури.
Только в мгновение истинной смерти стоны слетали с разбитых губ, протискивались меж раскрошенных зубов, но звуки эти были не настоящими, не звуками сражения. Это был неясный шепот. Нечеловеческий. Не живой. Эти стоны принадлежали надвигающейся грозе и до дрожи пугали своей неестественностью.
Не важно, с каким упорством дерутся защитники, не важно, сколько врагов они уничтожат, — они попались в ловушку проигранной битвы. Ряды армии нежити не редеют, их число бесконечно, их кровожадность неугасима.
В черной воде крепостного рва колыхались, всплывая, раздутые тела с лицами, изглоданными жадными пиявками.
Каллад смотрел на то, как трупы вдруг начали один за другим дергаться и корчиться, точно марионетки, насильственно возвращаемые к жизни. Первые, цепляясь когтями, уже поползли вверх по грязной насыпи. За ними последовали остальные: казалось, под гнилой водой вспухает необъятный нарыв смерти.
С болью в душе дварф осознал тщетность борьбы. Все бессмысленно. Смерть защитников лишь увеличит число армии врагов. К рассвету все сыны Карак Садры рассядутся за столами Зала Предков.
Каллад несколько раз плашмя хлопнул Разящим Шипом по голенищу сапога, стряхивая с оружия ошметки плоти, и вновь вскинул топор, встречая взобравшийся на вал однорукий труп. Нижняя челюсть мертвеца вяло болталась на лоскутах сгнившей кожи и мускулов. Одним мощным ударом Каллад снес мерзкому сукину сыну голову. Бой был жесток. Несмотря на всю свою выносливость, дварфы начали уставать. Поражение казалось неизбежным.
За спиной Каллада кто-то предостерегающе вскрикнул, и над стеной взмыл котелок с горящей смолой-нафтой. Пылающий снаряд врезался в ряды мертвецов. Огонь впился в иссохшую плоть и принялся пожирать трухлявые останки, с треском опаляя волосы и обугливая кости. Ливень только способствовал горению — нафта бурно реагировала с водой.
От полыхающих тел исходила тошнотворная вонь.
Келлус широко замахнулся, и руна Гримны, вычеканенная на его топоре, вонзилась в живот мертвеца. Грудная клетка врага с треском распахнулась, и из бреши вывалились склизкие серые петли внутренностей, похожие на бухту заплесневевшего троса, распутывающуюся в руках зомби в то время, как тот пытался запихнуть свои кишки обратно. Кровь не потекла. Мертвец поднял голову, и замешательство навечно застыло на его лице — удар Келлуса покончил с жалким существованием твари.
Каллад шагнул к отцу.
— Нет лучшего места, чтобы умереть, — со всей серьезностью произнес он.
— Есть, парень, — в своей постели, когда вокруг тебя суетятся и рыдают два десятка сыновей и дочерей и твоя жена с любовью смотрит на тебя. Так что это место — второе на очереди. Хотя я не жалуюсь.