Ресторан «Кафе де Пари» занимал просторное помещение в подвале. Гюнтеру доводилось бывать здесь во время прошлой командировки – как правило, исполняя скучные дипломатические обязанности. Ему доводилось слышать, что в 1939–1940 годах, когда англичане страшились немецких бомб, это заведение рекламировали как самое безопасное в городе. В зале царил полумрак, на столах горели небольшие лампы, прикрытые абажурами. Гюнтер надеялся, что им достанется место на балконе, опоясывавшем танцевальный зал: он чувствовал себя увереннее, если смотрел на происходящее с высоты. Но его подвели к столику рядом с танцевальной площадкой, откуда был виден оркестр. Тот играл громкую, немелодичную джазовую музыку.
Гюнтер посмотрел на часы – было еще рано – и оглядел посетителей за другими столиками. Некоторые пожилые дамы явились в бальных нарядах, но у молодых платья были, как правило, короче: у одних – широкие, с оборками, у других – облегающие. Многие накинули на голые плечи модный палантин из норки. Четверо полковников вермахта сидели вместе – вероятно, военные советники из посольства, люди Роммеля: члены клики, которая стремится к сделке с врагом. Военные выглядели веселыми и уверенными. Большой стол по соседству занимала компания из англичан средних лет и молодых женщин, по виду проституток: все они понемногу напивались, ведя себя оживленно и шумно. Судя по долетавшим до него репликам, Гюнтер предположил, что это люди из Ай-Си-Ай, отмечающие скорое возобновление контракта с «Сименсом». Подошла официантка, он заказал апельсиновый сок. В этот вечер не было желания злоупотреблять алкоголем.
Сайм опоздал на четверть часа, в обеденном костюме, который был ему слишком велик. Мысленно вздохнув, Гюнтер встал и пожал инспектору руку. Они сели. Сайм огляделся, на его лице появилось одобрительное выражение.
– Вот это местечко, да? Слышать я про него слышал, но никогда не бывал.
– Мы хотели показать, как высоко ценим вас. – (Подошла официантка.) – Что будете пить?
– Бренди, если это уместно. Не будем мелочиться. Что там у вас?
– Апельсиновый сок. Но я тоже закажу бренди.
– Меня вызывали сегодня к суперинтенданту, – произнес Сайм вполголоса.
– Вот как?
Инспектор заговорщицки улыбнулся:
– Наверху хотят, чтобы я продолжал помогать вам.
– И что вы об этом думаете, Уильям?
– Буду рад помочь. – Узкое лицо сделалось серьезным. – Сдается, что вы как следует замолвили за меня словечко. Я вам благодарен.
– К вашим услугам.
Принесли напитки. Гюнтер поднял стакан, Сайм заерзал на стуле. Гюнтеру снова захотелось, чтобы его собеседник не дергался так все время.
– Скажите, что вам нужно. – Сайм рассмеялся. – Мы будем, как Шерлок Холмс и доктор Ватсон, расследовать великие преступления.
Гюнтер улыбнулся, хотя всегда считал сочинения про Шерлока Холмса надуманными и нравоучительными, не имеющими ничего общего с реальным миром. Оркестр, к облегчению Гюнтера, доиграл композицию, но тут на сцену выпорхнул слащаво-красивый мужчина латинской внешности в костюме с блестящими лацканами. Все захлопали, а Сайм присвистнул:
– Ого! Да это же Гай Митчелл!
– Кто?
– Американский певец. Очень известен – не как Кросби или Синатра, но весьма хорош. Его постоянно крутят по радио.
Сайм восторженно засмеялся. Мужчина исполнил пару номеров: голос приятный, но тексты совершенно бессмысленные. Инспектор повернулся, чтобы видеть его, и притопывал ногой в такт музыке. Гюнтер облегченно выдохнул, когда певец поклонился и ушел со сцены, – в желудке бурчало, хотелось наконец заказать еду. Сайм, приканчивавший уже третий стакан бренди, снова повернулся к нему.
– Хорошее пойло, да? – Он скользнул вожделенным взглядом по девушкам за столиком бизнесменов. – Позже начнутся танцы. Эти потаскушки, похоже, заняты, но могут найтись и свободные.
Его брови вскинулись. Гюнтер заметил, что, по мере того как спиртное развязывает язык, выговор кокни прорезается у собеседника все отчетливее. Ох уж эта дурацкая одержимость англичан классовым положением! Как фашист, Сайм обязан знать, что важны лишь расовые и национальные различия, а не классовые.
– Вы теперь говорите по-другому, – заметил он, как бы к слову.
Сайм язвительно улыбнулся:
– Если хочешь продвинуться по службе, научись болтать по-приличному. Чтоб не догадались, что ты с помойки. Ну, как насчет приглядеть нам пару симпатичных шлюх?
Гюнтер замотал головой:
– Что-то нет настроения в последнее время. Да и вставать завтра рано.
Подошел официант, они сделали заказ. Еда оказалась хорошей, но оркестр заиграл снова, и пришлось повышать голос, чтобы вести беседу.
– Не нравится музыка? – спросил Сайм.
– Да. Вроде всех этих американских веяний, которые я здесь наблюдаю. Громкая и резкая, никакой мелодии.
Сайм лукаво посмотрел на него:
– А вы что предпочитаете – немецкую классику?
Гюнтер пожал плечами:
– Все, что угодно, только не то, что мы слушаем сейчас.
– Наше Министерство культуры старается поощрять народную музыку. Исполнители морриса машут своими дурацкими ветками на деревенских лужайках и дуют в свистки. – Сайм расхохотался. – А вот я люблю что-нибудь с примесью свинга.
