Эта книга – одна из тех, в которых написано о жизни и судьбах людей в России и Советском Союзе в двадцатом веке. Главные герои – владелец бакалейного магазина, его дочь и соседский мальчик – встречаются впервые в шестнадцатом году. Революция и последующие события изменят их жизнь, они потеряют друг друга и снова найдут, они проживут со своей страной все испытания и трагедии тридцатых годов, их коснется война и блокада. В книге счастливый конец – чего, к сожалению, скорее всего не могло быть в жизни. Эта книга – дань памяти и уважения дорогим автору людям. Содержит нецензурную брань.
Любые совпадения с реальными людьми или событиями случайны.
***
Ремонт шел уже давно, и все гадали – что там будет? Дуняша принесла с улицы весть о том, что владелец раньше имел кондитерскую где-то на Охте, и Володя решил, что тут тоже будет кондитерская.
Оказалось – не кондитерская, а обычный бакалейный магазин, или, как говорили местные хозяйки, лавка.
Открылся магазин в ясный августовский день. В витрине были красиво разложены корзины с муляжами овощей и фруктов, у входа поставили небольшую корзину с цветами.
Володя стоял на углу и смотрел, как в магазин заходят хозяйки, забегают дети.
Мимо пробежал Гриша, мальчик из их дома. В руках у него был петушок на палочке.
– А ты что стоишь? – крикнул он Володе, – там хозяин конфеты бесплатно раздает. В честь открытия! Иди, и тебе даст.
Володя смущенно улыбнулся. Конфету хочется, но зайти в лавку казалось неловким.
Гришка облизывал своего петушка. Володя решился и пошел в лавку.
В маленьком помещении было светло и чисто, все удобно устроено – вот стол, на котором можно получше уложить покупки, вот несколько стульев – усталая хозяйка может присесть, около входа ящик с игрушками: если в лавку приведут малыша, он сможет покопаться в ящике, дожидаясь мать или няньку.
За прилавком стоял мужчина в жилете и шейном платке. Он приветливо улыбнулся Володе:
– Заходи! Мы сегодня открываемся, в честь открытия всех детей угощаем конфетами. Ты что больше любишь – шоколадки или леденцы?
Володя задумался. Любил он все. Что выбрать? Владелец лавки, улыбаясь, протянул ему шоколадку и петушка на палочке:
– Не мучайся, возьми и то, и то.
Володя смутился. Ну вот, выставил себя жадиной, обжорой… Он робко поднял глаза, встретил ласковый взгляд лавочника и мгновенно успокоился. Нет, ничего плохого лавочник о нем не подумает.
– Спасибо!
– Не за что. Приходи…
В лавку заглянула женщина, и лавочник обернулся к ней, перестав обращать внимание на Володю. Мальчик спустился по ступеньками, дошел до Клинского и сел на скамейку.
Сначала шоколадку. Петушка есть можно долго, его оставить на потом. Или отнести Анюте – младшей любимой сестренке. Володя уже доедал шоколадку, как заметил отца. Тот шел от Забалканского – от трамвая, наверное.
– Папа!
Отец заметил его:
– А, ты здесь? Гуляешь? Что это у тебя?
– Шоколадка. И петушок.
– Откуда?
– Угостили. Там новая лавка открылась, и хозяин угощает.
– А кто тебе позволил есть на улице?
Володя смутился. Да, на улице есть не позволялось. Вот попался…
Отец строго смотрел на него. Володя опустил глаза. Что говорить, он не знал.
– Чтобы подобного больше не было, – раздельно сказал отец, повернулся и пошел прочь.
Володя побрел в другую сторону. Настроение испортилось, а красного петушка он просто выкинул.
На Клинском на бульваре гулял народ, бегали дети, какой-то малыш катал тележку. Обычно Володе нравилось смотреть на гуляющих, сегодня они не вызывали ничего, кроме раздражения. Было жалко выкинутого петушка и вообще испорченного дня. Что такого – есть шоколадку на улице? Он сел на скамейку и задумался.
Малыш уперся своей тележкой ему в ногу. Володя встал, пошел прочь и услышал плач. Тележка колесом зацепилась за ножку скамейки, малыш пытался вытащить, но ничего не получалось. Володя вернулся, освободил тележку. Подбежала нянька малыша:
– Что плакаешь? Телега твоя застряла? А мальчик помог тебе, спасибо! Скажи – спасибо!
Малыш широко улыбнулся. Володя улыбнулся в ответ, помахал мальчику и пошел к дому.
Около лавки он остановился. Лавочник стоял на лестнице, прислоненной к витрине, и неумело пытался выправить застрявшую планку жалюзи.
– Знаете что? – нерешительно сказал Володя, – если там вот с краю чуть-чуть подцепить, то она не будет застревать…
Лавочник обернулся:
– С какого краю?
– Вот с того. Давайте я на лестницу влезу и поправлю?
Лавочник спрыгнул:
– Не свалишься?
– Нет…
Володя забрался по лестнице и осторожно отцепил планку. Жалюзи опустились.
– А у вас отвертка есть? Я бы тут закрепил.
– Есть, все есть. Ты не навернешься оттуда, пока я в магазин зайду?
– Нет, что вы.
Лавочник быстро вернулся с отверткой. Володя подкрутил винт, державший планку, и спрыгнул на землю:
– Вроде бы все. Теперь не будет застревать.
Лавочник улыбнулся:
– Повезло мне с тобой. Спасибо. И как ты разобрался?
Володя улыбнулся в ответ:
– Я люблю всякие механизмы.
– А я вот нет… Они меня тоже. Тебя как зовут?
– Володя Альберг.
– А я Смирнов Арсений Васильевич. Ну, спасибо тебе еще раз, Володенька! Беги домой, а то родители волноваться будут.
Родители еще не волновались – отец сидел в кабинете, мама с Элей, старшей Володиной сестрой, обсуждали форму для гимназии. Володя пошел к Анюте, достал кубики.
– Дуняша, пожалуйста, сходите в лавку за пряниками или печеньем, к чаю, – послышался голос мамы.
– Сейчас, Софья Моисеевна!
Через полчаса мама позвала ужинать. К чаю Дуняша поставила коробку конфет.
– Конфеты? – обрадовался Володя.
Мама улыбнулась:
– Это твои.
– Как это – мои?
