Домой Не По Пути (СИ) полностью

- "Переменный ветер", - хихикает Джесси.

- Прогноз погоды какой-то, - улыбается Уилл. - Группа "Метеорологи", встречайте!

- "Синоптики"!

- "Плотники"!

- "Охотники"!

- "Подлокотники"!

- Думаю, я выражу всеобщее мнение, когда попрошу вас заткнуться, - протягивает Тэмзи и улыбается. - Такими успехами, наша группа будет называться - "Идиотики".

- О, Тэмми, - широко улыбается Уилл и касается пальцами ее руки, - ты тоже в теме!

- Я в реме.

Я вдруг прыскаю со смеху, а ребята задумчиво морщат лбы. Ох, с кем я сижу рядом. Неужели они не поняли шутку? Внезапно Тэмзи Пол на несколько ступеней поднимается в моем списке стерв-самоубийц. А так как знаю я таких девушек мало - точнее совсем не знаю никого - она автоматически занимает первое место.

Нам приносят картошку, бекон и огромные чашки с чаем. Они настолько огромные, что у меня пальцы даже не могут полностью их обхватить. Пахнет острой приправой. Мы не ели нормально уже несколько дней, и я неожиданно понимаю, что хочу проглотить все, что находится на столе. Минут пять мы молчим, изредка перекидываясь взглядами, но это к лучшему, иначе кто-то бы, да поперхнулся. Я обжигаю себе язык, когда залпом запиваю картошку, но мне все равно. Чувствую себя сорвавшейся с цепи голодной собакой.

- Приедем в Сиракьюс и снимем себе нормальное жилье, - внезапно говорит Уилл и кивает сам себе, перемешивая сахар. Вид у него какой-то задумчивый. - Мы ведь с вами денег подзаработали. Можем позволить себе ночь в нормальном отеле.

- А не потерпеть ли до Нью-Йорка? - Спрашивает Кори.

- Нью-Йорк? - Удивляюсь я, распахнув глаза. - Мы поедем в Нью-Йорк? Вот это да.

- Да, птенчик. Кажется, еще чуть-чуть, и тебе не о чем будет мечтать.

Я собираюсь ответить, но неожиданно у Кори звонит телефон. Он виновато кривится и достает жирными пальцами сотовый.

- Предки проверяют, жив ли ты, - холодно усмехается Уилл и отворачивается к окну. Я не хочу обращать на него внимания, но у меня ни черта не получается. Я вижу, как он с силой зубы стискивает, и я знаю: здесь что-то не так. Я чувствую это. Ощущаю. Внезапно мне кажется, что Уильям Гудмен такой же человек, как и все остальные. Что он ранимый и живой. Если ударить его, кровь польется. Он только с виду железный, а внутри - как и мы, уязвимый. Я невольно разглядываю его до тех пор, пока Кори неожиданно не толкает меня в плечо и цокает.

- Что такое?

- Вернись с небес на землю.

- В смысле?

- Это тебя.

- Меня? - Я вскидываю брови, а друг поджимает губы. Он глядит на меня виновато, и я тут же понимаю, в чем дело. Черт. Сначала мне даже двигаться не хочется, но потом я громко выдыхаю и вырываю телефон из его пальцев.

Прежде чем ответить, встаю из-за стола. Плетусь вдоль стоек, пыльных окон и тихо постукиваю зубами, будто бы от холода. Но дело в том, что тут жарко, а морозит меня от предвкушения прекрасного разговора, которого не получится избежать.

Я откашливаюсь и прикладываю телефон к уху.

- Да?

- Реган, - на выдохе протягивает мама, и сердце у меня туго сжимается.

Молниеносно я ощущаю вину, свалившуюся на мои плечи тяжеленным камнем, и я замираю, прилипнув к полу. Внутри все переворачивается. Становится так паршиво, что в глазах рябит и темнеет. Я зажмуриваюсь, покачиваюсь в сторону и ударяюсь спиной о стену, словно она сможет меня удержать. Нет. Не сможет.

Едва мама продолжает говорить, я скатываюсь по ней вниз и оседаю на полу, сложив голову на дрожащие колени.

- Ты где, Реган? Куда ты пропала, Реган?

- Мам, все в порядке.

- Ты должна вернуться.

- Считаешь?

- Конечно! Реган, послушай, я все понимаю, но здесь твой дом.

- Это вряд ли.

- Я ведь жду тебя, ты - единственное, что у меня есть, Реган. Ты слушаешь? Кроме тебя у меня только скрипящий по швам брак и разваливающийся коттедж. Возвращайся, милая, прошу тебя, я поговорю с отцом. Я скажу ему, чтобы...

- Прекрати.

- Нет, я скажу, я обещаю!

- Ему наплевать. Я не хочу возвращаться. И ты уходи. Слышишь?

- Я не брошу его. Он ведь твой отец, Реган. Ему очень плохо сейчас.

- Неужели так по мне скучает? - Я усмехаюсь и тут же виню себя за грубость. Но что мне еще остается? Я знаю, знаю, я не должна так говорить. Но как вести себя иначе, если в моей голове нет ничего кроме опасного яда, выпускающегося при любом упоминании об отце? Это защитная реакция, механизм. Этого не изменить.

- Он в больнице, Реган.

- В больнице? - Недоуменно переспрашиваю я, выпрямившись.

- Да. Что-то с сердцем, давление. Я не знаю, какая-то чушь, о которой врачи ни черта не говорят. Они все пялятся на меня, спрашивают о чем-то, а я молчу.

- Почему молчишь?

- Потому что я ничего о нем не знаю, Реган! Знаю только, что он пьет, как будто бы завтра подохнуть собирается! Что он любит трахаться на заднем сидении машины и пиво, простоявшее в холодильнике пару ночей!

Я крепко зажмуриваюсь и отворачиваюсь. Ее слова полоснули по мне, будто бритва. Раскрываю рот, дышу часто и ощущаю, как от отвратительной дрожи сотрясается все мое тело. Мне вдруг хочется выкинуть телефон, разбить его, вышвырнуть в окно.