Домой не по пути полностью

– Я поняла. Ты хочешь поехать в Нью-Хейвен. Класс! Просто я поведу.

Играет радио. Дорога в темноте напоминает сверкающий мост в никуда, и я смотрю на шоссе, чувствуя, как где-то в горле стучит сердце. Я боюсь, что выпущу руль и сверну с дороги, предоставив «Доджу» выбор: врезаться в дерево или сделать сальто в кювет. Музыка проникает под кожу. Слова бьют по голове гаечным ключом. Я не помню, когда в последний раз переживала так сильно. Ненавижу водить ночью. Ненавижу узнавать дерьмо о моих друзьях. Ненавижу запах алкоголя. И ненавижу себя за то, что после всех сказанных слов смотрю на Уильяма и не испытываю ненависти. Это странно. И это не поддается объяснению.

«Поздравляю тебя с тем беспорядком, который ты устроил», – поется в песне, и я вслух усмехаюсь. А я ведь сама виновата в том, что нахожусь здесь. Никто не заставлял меня бежать за Уиллом, а я побежала. Никто не заставлял меня с ним говорить, а я поговорила. И к чему это привело? К беспорядку, хаосу и неразберихе.

«Это уже начинает походить на затянувшуюся тоску по невозможному. Начинает казаться, что она медленно обвивается вокруг твоего горла, чтобы придушить», – продолжает певец, и я издаю нервный смешок. В точку! Что за радио? Переключаю волну и мечтаю доехать до этого чертового Нью-Хейвена. И как мой ненаглядный Уильям вообще собирался добраться туда? Он же на ногах не стоит.

«Возьми мою руку и всю мою жизнь, потому что я не могу не любить тебя», – выводит Элвис Пресли, и я недовольно хмурюсь. Да вы что, издеваетесь? Неужели нет на радио песен о том, как классно быть одной и не обращать ни на кого внимания?

Вновь меняю волну, прикусываю губу, а радиоприемник выдает:

«Я ненавижу то, что ты любишь. А ты ненавидишь то, что люблю я».

– Да что за черт? – Я вырубаю магнитолу, пальцы скользят по рулю, и машину резко ведет вправо. В груди у меня просыпается страх. Стремительно выравниваю нос автомобиля, давлю на тормоз и не шевелюсь, встав посередине дороги.

Хорошо, что сзади никого нет.

– В чем дело? – сонно спрашивает Уилл. – Птенчик, что ты делаешь, я не понимаю. Что такое?

– Я засыпаю. Я жутко устала, меня всё бесит, я хочу выбраться из этой тачки и свалить отсюда в тартарары! – Я завожу машину, нахожу карман на обочине и лихо паркуюсь в каких-то зарослях. – Хватит. Сейчас три ночи! Не жизнь, а черт-те что.

Выбираюсь из салона и захлопываю дверцу. Я стягиваю с багажника брезент, устало перекидываю ноги через бортик и падаю на холодный металл среди сумок. Тут я хотя бы посплю. Вытяну ноги. Найду одеяло. Хватит с меня приключений и безумия.

Укрываюсь тем, что попадается под руки, зажмуриваюсь и протяжно выдыхаю, внезапно вспомнив о Бенни и Кори. Они остались там и видели, как я унеслась за Уиллом. Я им даже позвонить не смогу: мой телефон сел, а свой мистер-неуравновешенный-красавчик разбил на заправке. Кори будет вне себя. Уж точно.

Неожиданно Уилл выходит из салона. Он громыхает дверью, шаркает по земле и останавливается у багажника.

– Ты замерзнешь здесь, – заявляет парень, а меня так и тянет треснуть его по голове. Понятия не имею, почему он вызывает у меня такие чувства.

– Зато тебя согреет алкоголь, – бурчу я.

– Я уже почти не пьян.

– А я уже почти заснула, поэтому будь добр, отстань.

– Тебе сейчас нормально, а ночью…

– Уже и так ночь, Уилл.

– Я серьезно.

– Я тоже! Пожалуйста, я жутко устала.

– Ладно, как скажешь. – Гудмен забирается в багажник и ложится рядом со мной. Ну что он делает!

– Уилл…

– Вдвоем теплее.

– Сейчас не время для твоих шуток.

– Я не шучу. – Он притягивает меня к себе горячими руками, а я разворачиваюсь и смотрю на него так, словно собираюсь поджечь его взглядом. – Чего ты?

– Я первая сюда пришла.

– Я и не выгоняю тебя. Просто забочусь о тебе, птенчик. Ты околеешь. Будешь потом жалеть, еще и таблетки у Кори заберешь. – Он все-таки притягивает меня к себе, и сумки, что лежат между нами, оказываются единственным барьером. Не знаю, что со мной. Хочу оттолкнуть его от себя, а еще больше быть к нему ближе. Сердце у меня делает сальто, а в голове что-то щелкает. – Ты не должна заболеть по моей вине.

– Ты и не заставляешь меня спать на улице.

– Я заставляю тебя делать безумные вещи. – Он улыбается, а мое сердце вот-вот выскочит из груди. Я закрываю глаза. Не могу на него смотреть. Не хочу на него смотреть.

– Что с тобой?

– Ты со мной.

– Так и есть. – Он придвигается ближе, и наши носы соприкасаются. Что же между нами происходит? Что мы делаем? Оба в чувства не верим, отрицаем их, а сейчас лежим друг к другу так близко, что дышим одним воздухом. – У меня никогда не получалось.

– Что не получалось?