Василий Романович Носенков
ДОМОЙ НЕ ВЕРНУЛАСЬ...
Дежурство было относительно спокойным.
Старший инспектор уголовного розыска майор милиции Агафонов написал постановление о прекращении дела по розыску гражданки Каюровой. Раскрыл напоследок папку, пролистал несколько страниц. На лице появилась ироническая улыбка, когда посмотрел на увеличенную фотографию "пропавшей", - молодая женщина с лукаво прищуренными глазами беззаботно смеялась.
"Смеешься, - подумал майор, - а я по твоей милости целый год писал да подшивал эти бумажки".
А дело было так. Шофер одного из автопарков Каюров заявил, что его жена Эмилия вот уже пять дней как не приходит домой. На работе ее тоже нет. Принялись разыскивать. Установили, что после исчезновения из дома Каюрова на короткое время появилась в Москве, посетила своих родственников...
В чем заключалась цель посещения? Почему уехала, никому не объяснив причины? Что заставило ее бросить мужа и ребенка?
Московские родственники пропавшей сообщили: Эмилия говорила им, что приехала сделать кое-какие покупки. Затем вдруг, ничего не объяснив, отбыла в неизвестном направлении.
Родители Эмилии во всем винили зятя.
- Ты обижал нашу дочь! Она наверняка покончила с собой. Убийца! твердили они.
Дело по розыску Каюровой принимало серьезный оборот и "росло" с каждым днем. Через год в нем было два пухлых тома: запросы, письма, отношения, ответы, показания свидетелей, родственников, знакомых. Наконец пропавшую нашли в Киргизской ССР.
В чем же причина, толкнувшая молодую женщину на такой решительный шаг? Было выяснено: когда Каюровы поженились, то оказалось, что Эмилия совсем не умеет хозяйничать. Она быстро расходовала две (свою и мужа), зарплаты. Стесняясь честно признаться в этом, Каюрова без ведома мужа начала закладывать в ломбард вещи, брала деньги в долг у знакомых. Это, безусловно, был не выход из положения. Через определенное время вещи нужно было выкупать, а долги возвращать. Окончательно запутавшись, Эмилия ничего лучшего не смогла придумать, как бежать из дому...
Телефонный звонок раздался в тот момент, когда Агафонов открыл сейф, собираясь положить туда дело. Звонил дежурный. Он сказал, что у него находится заявитель.
- Какой заявитель? Жена, что ль, пропала? - весело заговорил майор, все еще находясь под впечатлением дела Каюровой.
- Так ты уже в курсе? - серьезно переспросил дежурный.
Заявитель робко открыл дверь. Как выяснилось, ему впервые в жизни приходилось обращаться в милицию за помощью. Об этом он сам сказал майору при первой же беседе. С того и начал:
- Впервые обращаюсь к вам с просьбой.
- Проходите, садитесь, - пригласил сотрудник уголовного розыска.
Заявитель легкими шажками прошел через длинный кабинет. Присел на указанное место. Низко опустил голову, будто стараясь рассмотреть узор ва старом паркете.
Пальто его было помято. Модная бородка всклокочена.
Глаза покраснели.
"Много пьет или переживает", - подумал майор.
Мужчина оказался старшим инженером одного из ленинградских научно-исследовательских институтов. Фамилия - Игнатов. Его жена, Алла Петровна, 7 ноября отправилась на праздничную демонстрацию и бесследно исчезла. Вот уже шесть дней инженер напрасно ждет ее возвращения.
Старший инспектор записывает на форменном бланке официальное заявледио, регистрирует его, и розыск пропавшей с этого момента начинается.
Так как не было фактов, за которые можно зацепиться (в милиции их так и называют "зацепками"), пришлось начинать по общеизвестной в таких случаях формуле: быстро проверили больницы, травмлункты, стационары и другие лечебные заведения, морги. Пропавшая могла стать жертвой несчастного случая: попасть под транспорт, подвергнуться нападению злоумышленников, наконец, заболеть. Но ни в одно из лечебных учреждений города и области гражданка Игнатова за шесть дней не обращалась и санитарным транспортом доставлена не была.
А может быть, она арестована? Бывает и такое. Нет, этого тоже не случилось.
Возникло подозрение, что она могла уехать в город Орджоникидзе, где проживает ее мать. Там же находился и маленький сын Игнатовых. Алла Петровна могла и не сказать мужу о такой поездке - они часто ссорились.
Но в Орджоникидзе Игнатова не приезжала.
Может быть, она находится у подруг, знакомых, жолая досадить супругу? Все эти предположения проверялись, но подтверждения не находили.
Не исключался и такой факт, что молодая женщина по каким-то причинам покончила с собой. В таких случаях, как правило, оставляют предсмертные записки, намеками высказывают кому-то из близких свое намерение, распоряжаются судьбой личных вещей, наконец, как-то стремятся оправдать поступок перед знакомыми и родственниками.
Но серьезных оснований верить в эту версию не было, тем более что труп не нашли, хотя розыск проводился тщательный.
Настало время вернуться к Игнатову. Как он переживает горе? Расстроен ли? Принимает ли сам меры по розыску жены? Сообщил ли о беде теще и сыну?
