Домой приведет тебя дьявол полностью

Gabino Iglesias

THE DEVIL TAKES YOU HOME

Copyright © 2022 Gabino Iglesias

Дизайн Елены Куликовой

Лейкемия. Так сказала доктор. Она была молодой белой красоткой. Ее каштановые волосы занавесью лежали на ее левом глазу. Она говорила с нами тихим голосом и таким тоном, каким взрослые для доходчивости разговаривают с детьми, в особенности когда думают, что ребенок идиот. Рот она открывала ровно настолько, чтобы губы пропускали слова. Она сказала, что у нашей четырехлетней дочери в кровяных клетках обнаружен рак. Наша Анита, игравшая в соседней комнате в «Лего», ни о чем таком и не подозревала. Острая лимфобластная лейкемия. Эти странные слова были произнесены голосом, который одновременно звучал невероятно резко и бархатно. Эта ее мягкая подача утешала плохо. Можно завернуть дробовик в цветы, но выстрел от этого не становится менее смертоносным.

Молодая, белая, хорошенькая докторша сказала, что пока еще рано говорить наверняка, но шансы, что с нашей Анитой все будет окей, довольно велики. «Окей» – именно так она и сказала. Иногда четыре буквы могут значить так много. Она тут же добавила, что не может давать никаких обещаний. Люди боятся становиться чьей-то надеждой. Я ее понял, но хотел, чтобы она стала нашей надеждой.

Докторша дала нам несколько мгновений, чтобы осмыслить ее слова. Молчание нигде не бывает таким холодным и стерильным, как в больницах. Моя жена Мелиса и я дышали в этом молчании и ждали. Мы не смотрели друг на друга, но я чувствовал, как паника охватывает мою жену, циркулирует по ней так, будто она стала радиоактивной. Я хотел обнять Мелису, утешить ее, сказать, что все будет окей, но я боялся совершить какое-нибудь неожиданное движение. Я легонько накрыл ее руку своей, но она убрала свою, сделала это быстро и резко, словно полоснула меня невидимым ножом, а потому я перевел взгляд на белый халат доктора. Прямо над карманом прочел вышитые синим буковки: Доктор Флинн.

Доктор вздохнула. До наших ушей из соседней комнаты донеслось хихиканье Аниты. Мне показалось, будто Бог ударил меня по сердцу, а Мелиса проглотила что-то. Грустная женщина – висящий над миром меч, угрожающий упасть в любую минуту.

Доктор Флинн снова вздохнула, а потом объяснила нам, что острая лимфобластная лейкемия – одна из разновидностей рака, поражающая костный мозг и белые кровяные тельца. Это довольно часто встречающаяся ошибка в организме, и чаще всего болезнь такого рода поражает детей. Сбой в костном мозге, сказала она. Потом она посмотрела на нас и сказала, что костный мозг – это такая губчатая ткань внутри наших костей, эта ткань производит кровяные тельца. Вы меня понимаете – она это сказала потому, что, вероятно, считала нас глупыми. Если ты говоришь с акцентом, то люди нередко думают, что у тебя интеллект как у фонарного столба.

Доктор Флинн хотела, чтобы мы знали: многие дети с лейкемией довольно быстро выздоравливают, если факт заболевания устанавливается на раннем этапе и лечение начинается немедленно. Но она повторила, что гарантировать они ничего не могут, поскольку рак всегда штука сложная, «скользкий противник», сказала она, пытаясь пошутить, что, вероятно, когда-то вызвало натянутую улыбку у какого-то ошарашенного родителя, и добрый доктор с тех пор держала эту шутку в своем репертуаре.

Когда ваш ребенок здоров, вы думаете о больных детях, и вам хочется плакать, хочется помочь им. Когда болен ваш ребенок, вам на других детей наплевать.

Доктор Флинн наклонила голову, пальцами сдвинула чуть в сторону занавесь на своем глазу и положила руку с наманикюренными ногтями на дрожащее плечо Мелисы. Отрепетированное сочувствие доктора Флинн казалось таким же искренним, как и ее идеально наманикюренные ногти. Я знал, что мы были всего лишь очередным делом в ее длинном списке других подобных историй, и она бросала нам монетку надежды, чтобы мы могли держаться за нее, могли держаться хоть за что-то. И все же мы ей верили. Нам было нужно ей верить. Я посмотрел на ее белоснежный халат и подумал об ангеле. Она сделает для нас чудо. Другого выбора у нас не было. Неверие в нее означало что-то столь ужасное, что мой мозг отказывался его переваривать.

Когда доктор ушла, моя жена начала говорить «Mi hija». Моя доченька. Она села. Она заплакала. Она снова и снова повторяла «Mi hija». Она повторяла эти слова, пока они не стали пульсом нашего кошмара.

Mi hija. Mi hija.

Я молчал, опасаясь чего-то такого, о чем я не смогу или не захочу говорить. Я мог думать только об одном – о том, как я вхожу в соседнюю комнату, беру Аниту на руки и держу, держу так вечно. Большие карие глаза Мелисы смотрели бешеным взглядом. Она глотала воздух и оглядывалась, она определенно пыталась успокоиться, чтобы, войдя к дочери, мы не встревожили ее. Забавно, как родители, получив пулю в грудь, улыбаются, чтобы их ребенок не начал беспокоиться или плакать.