Нет, никакой ошибки тут не было. Наташин папа, конечно, был героем, но героев на его работе было много. Они их с дядей Серёжей и другими сотрудниками целыми днями придумывали и игры для них на компьютерах писали. И иногда видео снимали. На языке домовых и прочих людей трудно объяснить зачем. Но, когда им нужно было понять, как русскому герою двигаться и куда, к дяде Серёже специальные датчики приклеивали, и он двигался, куда надо. И герои на экранах начинали двигаться так же – словно живые, а не нарисованные.
А Наташин папа был самым главным героем на этаже, потому что был начальником. И если что-то шло не так – всё за всех сам переделывал. И придумывал, и рисовал, и с датчиками по этажу ходил, если все отказывались, – интересная работа для сильных духом мужчин, но сложная. Вот и сейчас Наташин папа даже не заметил бегущую к его стеклянному кабинету Наташу, пока та не крикнула:
– Папа!
– А? Что? Что случилось?
– Случилось страшное! За нами Баба Яга гонится! Надо мир волшебный спасать! – Наташа сняла рюкзак.
– Чувствую, там сейчас и Змей Горыныч с Кощеем подлетят.
– Ох, Андрюша! Не время шутки шутить! Баба Яга шутить не любит! Она нас всех съест – и дело с концом. – Это Кузя сказал.
Он уже почти залез на стол. Нафаня немного его подпихнул и запрыгнул следом.
– Где сундучок волшебный, говори?! – скомандовал он.
И начальник отдела по отрисовке отважных героев компьютерных игр упал в обморок. Потому что игры играми, а вот двое домовых на столе – это уже не игрушки.
– О, дочка. Привет! – очнулся Наташин папа от холодных брызг. – Эй, там же кофе в стаканах! Ты чем брызгаешься? Мне тут такое приснилось!
– Не приснилось, – заверил его Haфаня.
И Наташин папа снова повис на подлокотнике.
– Что ж ты меня совсем позабыл, Андрюшенька? – сокрушался Кузя обмахивая Наташиного папу ковриком для мыши.
– Я… Я… Я в тебя играл…
– Папа! Нет времени объяснять! Где сундук?
Папа достал сундучок из ящика и протянул Наташе.
– Успели! – подпрыгнула она.
Но Кузя помотал головой.
Он пристально смотрел сквозь прозрачную стену за Наташиной спиной.
К ним приближалась Баба Яга.
С каждым зловещим неспешным шагом все, кто сидел за столами, вставали и шли за Ягой. Они брели, не отводя от неё своих глаз, словно болотная нечисть, у которой засыпали болото и проложили по нему асфальтовую дорогу; будто кикиморы, у которых отобрали все золотые гребни; как лешие по вырубленному лесу. Они топали следом за своей повелительницей, глядя перед собой стеклянными глазами. Они надвигались на Наташу, на её шатающегося отца и двух маленьких, несчастных и безоружных домовят.
Первой закричала Наташа:
– Мы в ловушке!
– На лестницу! Живо! – скомандовал папа.
– Заткните уши! На нас с Нафаней чары не действуют, а вы сейчас начнёте плясать под её дудку!
– Она у нас сама ещё попляшет! – пообещал Наташин папа, зажал уши ладонями и первым выбежал из кабинета.
Яга дышала им в спины, охала, кряхтела, но бежала изо всех сил и почти догнала их возле лестницы. На площадке Андрей захлопнул дверь и успел пропихнуть через ручку ножку от старого стула, который просил унести с этажа и выкинуть на помойку уже несколько недель. Колдунья с разбегу врезалась в дверь и злобно взвыла с той стороны. Только Андрей подумал, что нерасторопные подчинённые – не такая уж беда, когда сбегаешь от Бабы Яги через чёрный ход, как та принялась выбивать дверь Метлой. А Метла, кажется, кричала и повизгивала: «Больно!»
А потом притихла и застучала, словно дятел.
Пока Яга долбила в двери дупло клювастым набалдашником волшебной Метлы, четвёрка храбрых сбежала в вестибюль.
Наташин папа притормозил возле турникетов:
– Может, в полицию позвоним? В федеральный розыск, а?
– Ага, пап! Сейчас! Ты видел, что она с людьми делает?
Кузя потянул Наташу за руку:
– Побежали сундук прятать! Ото всех! Нафаня! Тащи Андрюшу на выход, помогай!
И они побежали, а потом поехали прятать сундук.
Наташин папа рулил и то и дело вспоминал маму. Конечно, Наташину. Не зря ей это зеркало не понравилось. Нужно срочно отвезти дочку к бабушке, а Кузю с Нафаней к волшебному зеркалу – в их мир. Так папа размышлял и не заметил, что говорит вслух.
– Тоже к бабушке? Яге? – вскрикнула Наташа. – Я не брошу Кузю! А Нафаня вообще наш, трёхподъездный! Папа, ты чего?!
Кузя посмотрел в окно на мелькающие ёлки:
– Ёлки-палки! Палки-ёлки... Забыл твой папа, как маленьким был, Наташенька. Совсем забыл.
– Наташ, вот сейчас не время, правда. Что я маме твоей скажу, если что-то случится? А вот и мама звонит. Да, любимая! Привет! Как там твоя конференция?
Мама спросила про Наташу. Попросила передать привет бабушке. И похвалила за то, что они всё-таки поехали развеяться. Папа положил телефон.
– Думаю, даже Кузя понимает, что каждый должен жить в своём мире, – сказал он.