– Наташа, не плачь, пожалуйста. Дочь, ну пожалуйста, ну прости ты меня, – Андрей потянул Наташу за руку. – Поехали скорее.
– К бабушке? – Наташа отдёрнула руку, отвернулась и зарыдала на всю парковку.
– Кузю спасать поехали! Скорее!
– Что об печь головой, что головою об печь! – топнул лаптем Нафаня и побежал к машине.
Наташа с папой – за ним.
Они мчались по трассе. В отблесках лобового стекла Андрею мерещился хохочущий Кузя. Мыльные пузыри разлетались, падали на стекло, залетали в приоткрытое окно, скакали по салону, мешали смотреть вперёд, щипали глаза. Домовёнок падал в траву, к нему подбегал маленький Андрюша, поднимал, отряхивал лохматые соломенные волосы. И протягивал свою куклу Андрею.
– Вот растеряха! – подмигивал Кузя. – Апчхи! Сам-то не простыл, Андрюшенька? А пошто носом шмыгаешь?
– Да просто мыльный пузырь в глаз попал, – шептал Андрей, украдкой вытирал глаза и изо всех сил всматривался в дорожные указатели и белые полосы на асфальте.
Но он всё равно не заметил в придорожных кустах знакомую машину с выключенной мигалкой.
Инспектор встряхнул измеритель скорости:
– Сто восемьдесят. Глючит, что ли?
Машина просвистела мимо и скрылась за крутым поворотом.
– Вы это видели, товарищ капитан?
Капитан рванул к машине:
– А чего ты стоишь, Дятлов?
– Я Орлов.
– А я не знаю, как с тобой ещё разговаривать. Поехали!
Патрульная машина крутанулась на песчаной обочине, заорала сиреной и сорвалась с места.
А Наташа с папой и Нафаней уже тормозили перед ржавым «Запорожцем», брошенным в кустах возле старого деревенского дома, вслушиваясь в нарастающий визг полицейской сирены.
Наташа схватила Нафаню и кинулась к крыльцу:
– Папа, бежим!
– Сбежали... – тоскливо отрапортовал инспектор, заскочив в дом и глядя на исчезающую в старинном зеркале девочку.
Её бородатая кукла с мохнатыми бровями оглянулась и высунула язык.
– Чертовщина какая-то. Товарищ капитан, меня в академии такому не учили.
– Плясать на обочине тебя в академии тоже не учили, и что? Страшно, Дятлов, злостных правонарушителей упустить. Так что полезай первым. Что ты дрожишь, как сотка на ветру? Это всего лишь зеркало. Давай-давай!
Дятлов подумал, что всё же хорошо бы было никогда не делать того, чему нигде не учили. Потому что учат обычно хорошим и полезным вещам. Такая традиция. И то, что в академии не учили пролезать сквозь зеркала, – это тоже неспроста. У инспекторов дорожного движения и так нервная работа, зачем же её усложнять? Никогда не знаешь, что тебя ждёт по другую сторону старинного зеркала. Или кто – это неважно. Это же зеркало. Значит, всё за ним наоборот. Просто в детстве инспектор очень любил сказку «Королевство кривых зеркал». В том королевстве всё было с точностью наоборот, даже имена. Может, там, в Зазеркалье, капитан наконец-то запомнит его фамилию. Только фамилия-то, получается, станет Дятлов. Тут Дятлов и там Дятлов. Видно, от судьбы не уйдёшь. И от начальника с плохой памятью – тоже. Потому что если он тут с капитаном работает, то там капитан будет работать с ним. Это очень логично, если так случится. А если так случится, то какая разница, по какую сторону зеркала стоять инспектору ДПС? Совершенно никакой.
Получается, эта волшебная профессия не заколдовывается и не расколдовывается. Может, поэтому инспекторами дорожного движения становятся лишь самые отважные и несгибаемые. Им нельзя надеяться на чудо, потому что чудо на них просто не действует.
Тогда инспектор Дятлов, то есть Орлов, сам решил действовать. То есть глубоко вздохнул и полез в сказочное зеркало. А чего ему бояться, неуязвимому?
Маленькая кикиморка высунулась из ивняка, чтобы получше разглядеть худенькую светловолосую девочку, похожую на феечку, озирающегося по сторонам высокого богатыря, похожего на очередного заблудившегося Ивана, и домового, совсем не похожего на того, что недавно притащила обратно в дремучую чащу на краю гиблого болота Баба Яга. Этот тоже был всклокоченный, но бородатый и с носом картошкой. И ругался он не как тот домовой, а как собака какого-нибудь заблудившегося грибника. Маленькая кикимора вздрогнула, вспомнив одну такую очень страшную собаку.
В то утро кикиморка еле успела зарыться в мягкий болотный мох и чудом спаслась. Впрочем, чудеса в сказках – привычное дело.
Собаке надоело гавкать, она погналась за зайцем и убежала. Грибник ушёл следом и больше не возвращался. Может, заяц был Кощеев, с яйцом и иголкой внутри, и поскакал к своему хозяину. Тогда понятно, куда они все подевались.
– Куда она зеркало закинула, а? Карга старая! На болото отправила! На погибель! Грымза вероломная! – ворчал носатый домовой.
– Ку, – согласилась кукушка в дремучей чаще и затихла.
– А где же нам Кузю теперь искать? – Светловолосая девочка принялась оглядываться по сторонам.
Кикиморка шмыгнула в ивняк и притворилась веточкой.
– Да не бойтесь, эти болота – мой дом родной. Триста лет тому назад я тут от души покуролесил. Меня теперь каждая кикимора знает.